Южная Корея планирует создать блокчейн «только на вон», Maroo закладывает комплаенс в инфраструктуру

Авторы: Ryan Yoon, Ekko An, Tiger Research

Перевод и адаптация: AididiaoJP, Foresight News

Вон: базовая расчетная единица финансовой системы Южной Кореи

Зарплаты, налоги, потребление и инвестиции жителей Южной Кореи в конечном итоге измеряются и рассчитываются в корейской воне. Хотя финансовые рынки не знают границ, реальным средством обмена для обычного человека остается именно вона.

Государственные правила и институциональные рамки формируют финансовую систему. Потребители могут не замечать этого, но за структурой сделок лежат согласованные и регламентированные нормы. Пример тому — борьба с отмыванием денег. Международный порог рекомендаций по AML составляет около 1000 долларов США, однако реализация отличается в разных странах: в США действует порог свыше 3000 долларов (более либеральный, чем рекомендательный); в Южной Корее недавно была отменена нижняя планка в 1 млн кёрёнов, что означает обязательное сопровождение информацией об отправителе и получателе любой транзакции независимо от суммы.

У финансовых правил есть общие международные ориентиры, но реальные правила совершения сделок приобретают разные формы в зависимости от финансовой среды и институциональных систем каждой страны. Внедрение решений должно строго адаптироваться к специфике конкретной юрисдикции.

То же самое относится к инновациям в сфере децентрализованных финансов (DeFi). Технологии могут пересекать границы, но финансовая система, их исполняющая, все равно зависит от локального регулирования и местных практик. Поэтому понимание базовых локальных финансовых правил и их кодирование в инфраструктуру становится ключевым конкурентным преимуществом, а не ограничением. Участников, способных точно уловить контекст локального рынка и внедрить его на уровне инфраструктуры, относительно мало.

Maroo: рожденная в Южной Корее

Maroo представляет собой публичную блокчейн-сеть, созданную в Южной Корее именно для удовлетворения этой потребности.

Проект возглавляет Hashed Open Finance — дочерняя компания Hashed, учрежденная для коммерциализации стейблкоинов, токенизации материальных активов и выпуска токенов безопасности (STO). Компания Hashed была основана в 2017 году и является одним из ведущих инвесторов и акселераторов в сфере блокчейна в Южной Корее. Продвижение Maroo через Hashed Open Finance опирается на прямой и глубокий опыт изменений на местном рынке.

Техническими партнерами выступают ShardLab и Delight Labs. Ранее ShardLab сотрудничал с тайским финансовым конгломератом SCBX, занимаясь проектированием и эксплуатацией платежных инфраструктур для стейблкоинов в Юго-Восточной Азии; Delight Labs с 2018 года занимается операционной поддержкой блокчейн-сетей и поддерживает работу множества нод и главной сети.

В дальнейшем проект планирует проводить консультации с правительством и финансовыми институтами по вопросам регуляторного соответствия, а также совместно с научным сообществом и экосистемой стартапов расширять сферы применения.

Все три технологические команды имеют офисы в Сеуле. Hashed Open Finance, выступая независимым юридическим лицом, отвечает за лицензированную деятельность внутри страны, тогда как ShardLab и Delight Labs также оказывают поддержку из своих сеулских офисов. В проект планируют присоединиться местные финансовые институты, исследовательские центры и технологические компании.

Архитектура Maroo напрямую закладывает институциональные и регуляторные особенности корейского рынка в уровень базовой инфраструктуры.

Работа сети на корейской воне

Повседневная экономическая активность жителей Южной Кореи протекает в вонах: получение зарплаты, оплата счетов, покупка товаров первой необходимости и сбережения. Заработная плата, налоги, коммунальные платежи и инвестиции — вся реальная экономика уже полностью работает в вонах, причем большая часть процессов уже цифровизирована.

Однако настоящая цифровая экономика и существующая среда DeFi остаются разделенными. Большинство блокчейн-экосистем организованы вокруг доллара США, что создает значительный разрыв с корейской воной, используемой для повседневного учета.

Именно поэтому Maroo устанавливает стабильную монету OKRW (привязанную к вону) в качестве базовой единицы сети, стремясь вынести привычную учетную единицу в блокчейн, а не дробить её.

Главное преимущество — предсказуемость структуры затрат. При любой перегрузке сети стоимость Gas растет, и Maroo здесь не исключение. Если бы для оплаты Gas использовалась валюта без фиксированной привязки, возникла бы дополнительная проблема: рост спроса толкал цену актива вверх, удорожая каждую транзакцию и создавая эффект саморазогрева перегрузки и курса.

Базовым активом Maroo выступает вона. Сам по себе рост нагрузки не меняет её стоимость. После исключения курсовой волатильности единственным значимым фактором, влияющим на Gas, остается загруженность сети, которую можно оценить на основе объема транзакций.

Затраты никуда не исчезают. В периоды высокой активности нагрузка на Gas возрастает, добавляются расходы на серверы и сервисы по оплате комиссий (paymaster). Эти издержки ложатся на плечи операторов сетевых услуг, а не конечных пользователей. Предсказуемость заключается в том, что затраты определяются внутренними объемами транзакций оператора — это управляемая переменная, а не зависящий от рынка курс.

Финансовым институтам, выступающим основными эмитентами OKRW, требуется не только стабильность затрат. Они задают два фундаментальных вопроса касательно самой воны: кто обладает правом эмиссии валюты и кто уполномочен контролировать транзакции в чрезвычайных ситуациях.

Кто имеет право на эмиссию?

В реальной жизни право эмиссии предоставляется исключительно определенным субъектам. На Maroo право выпуска OKRW также строго отделено от стандартных исполнительных полномочий и спроектировано согласно трем принципам:

• Управление эмиссией на базе governance: право выпуска определяется консенсусом уровня протокола и механизмами управления, а не единоличным решением какой-либо корпорации.
• Эмиссия заложена на уровне логики сети: функция выпуска реализована через прекомпилируемый код, а не обычные смарт-контракты. Изменение правил требует модификации логики блока, а не просто замены смарт-контракта.
• Технологическое разделение эмиссии и обращения: оборот токенов построен на стандарте ERC-20 для обеспечения совместимости; эмиссия ведется через отдельный системный аккаунт, где объем выпуска и история начислений проверяются и контролируются изолированно.

Подобная архитектура заимствует принцип центрально-банковского регулятора «разделения прав эмиссии и обращения». Протокол контролирует правила эмиссии для обеспечения безопасности, а обращение обеспечивается стандартизированными инструментами для совместимости. Оба вектора одновременно нацелены на стабильность и масштабирование.

Кто управляет транзакциями в чрезвычайных ситуациях?

Контроль транзакций в форс-мажорных обстоятельствах не является постоянным правом операторов сети, которое можно задействовать в любой момент. Он активируется постфактум и только при наличии юридического обоснования и заранее согласованных процедур.

Maroo признает необходимость реагирования на такие реалии, как взломы или явные потоки незаконных средств. Сеть не осуществляет полный откат состояния (rollback), а следует утвержденному алгоритму для точечной корректировки в пределах заданных параметров.

Инструменты вроде заморозки активов, их принудительного возврата или переэмиссии для пострадавших пока находятся на стадии оценки, условия их активации и процедуры продолжают обсуждаться.

Это также ключевая причина, по которой Maroo строит собственную независимую главную сеть. Чтобы определить «кто и как реагирует на аномальные транзакции» исходя из реалий финансового рынка Южной Кореи, необходимо иметь независимый контроль над базовыми правилами сети. Подобно тому, как государство защищает валютный суверенитет, Maroo решает оставить эту власть на уровне протокола.

Как правила вон-транзакций заносятся в блокчейн

В текущей финансовой среде Южной Кореи эти правила фрагментированы и разбросаны по коду децентрализованных сервисов различных компаний. Любое изменение нормативов мгновенно увеличивает издержки. Даже корректировка порога Travel Rule (Правила путешествия) на 1 вон потребует от множества операторов полного перенастройки и повторного релиза систем; регуляторов же придется проверять каждый узел на соответствие, превращая саму регуляторную адаптацию в основу операционной деятельности.

Maroo переносит правила со слоя приложений на слой инфраструктуры, кодируя требования комплаенса непосредственно в блокчейн, а не в отдельные приложения. Как только меняется законодательный лимит, достаточно обновить один параметр в сети, и все сервисы сети мгновенно перейдут на новые финансовые правила.

Процесс онлайн-транзакции в воне обычно включает: настройку регуляторных параметров в сети, проверку движком возможности проведения операции и предоставление доступа к записям в соответствии с уровнем прав.

Как отражаются регуляторные данные

Maroo предлагает единый общий слой данных под названием Legal Oracle (Юридический оракул). Регуляторные органы самостоятельно устанавливают практические данные контроля, такие как лимиты на транзакции, обеспечивая сеть общей системой нормативных ориентиров.

Данные обновляются Комитетом Oracle, в состав которого входят уполномоченные органы, формирующие и применяющие регулирование, финансовые организации и юридические инстанции. Благодаря этому создатели правил могут напрямую отражать изменения сетевого регулирования в реестре.

Ключевой особенностью архитектуры является предотвращение одностороннего изменения параметров любой отдельной организацией. Любые изменения вступают в силу только при достижении установленного кворума, а весь процесс сопровождается прозрачным аудитом и логированием.

Эти данные воздействуют на реальные транзакции через Слой программируемого комплаенса (PCL). Сам PCL не содержит жестко прописанных правил, а предоставляет компоненты, напоминающие детали LEGO, позволяя организациям собирать собственные политики комплаенса. Условия блокировки переводов, установки лимитов и т.д. оформляются в виде отдельных блоков, которые затем комбинируются логическими операциями AND/OR в сложные политики.

Maroo также предоставляет готовые шаблоны, где специалистам достаточно лишь ввести значения, без написания дополнительного кода. Числовые параметры в блоках поставляются оракулом, поэтому при изменении регуляторной среды нет необходимости менять исходный код или устраивать хардфорки.

Правило путешествия служит ярким примером. Операторы заполняют соответствующие шаблоны законодательными порогами и циклом сброса в 24 часа. Пользователи, прошедшие верификацию, не попадают под этот лимит; если непроверенный пользователь превышает порог, транзакция автоматически отклоняется. При изменении законодательно закрепленной суммы достаточно скорректировать одно значение.

Когда и как вступают в силу правила

Тайминг имеет решающее значение для проверки комплаенса. Каждая транзакция в сети Maroo проходит фильтрацию через PCL перед выполнением; операции, нарушающие предустановленные политики, отсеиваются еще на этапе попадания в мемпул.

Это реакция уровня инфраструктуры: транзакция физически не может быть выполнена, а не преследуется постфактум. При отклонении возвращается структурированный код причины, четко указывающий операторам и пользователям, почему проверка комплаенса не прошла.

Верификация разделена на два уровня. Первый уровень — глобальная политика сети, охватывающая общие правила для всех участников, включая скрининг на санкционные списки и лимиты для непроверенных аккаунтов. Второй уровень — специфические политики отдельных контрактов. Для активов вроде токенов безопасности (STO), требующих особого обращения, логика проверки подключается напрямую владельцем контракта. Два уровня работают вместе, не позволяя невыполняющим условия транзакциям попадать в блокчейн.

Maroo также использует двухпутную маршрутизацию в зависимости от характера операций, поскольку для микроплатежей и институциональных расчетов требуются различные уровни строгости проверки.

Открытый маршрут подвержен только правилам глобальной сети, которые являются обязательными условиями прохождения каждой транзакции (например, отсутствие санкций у контрагента). Транзакция может быть инициирована без предварительного утверждения, но маркируется как открытый поток для непрерывного мониторинга.

Регулируемый маршрут дополнительно накладывает контрактно-уровневые политики. Ключевой вопрос заключается в определении условий: блокчейн не навязывает единый стандарт, а оставляет приложениям самих операционных сервисов право самим определять критерии проверки. Операторы руководствуются своей локальной регуляторной средой, решая, какие сертификаты нужны и какие лимиты устанавливать. Транзакция считается действительной только после успешного прохождения проверки до выполнения и получения документа об утверждении.

Разница между двумя путями состоит в количестве этапов проверки. Открытый маршрут использует только общие правила, тогда как регулируемый дополнительный налагает внутренние стандарты оператора.

Для финансовых институтов такое разделение путей имеет высокую практическую ценность. Банки могут в соответствии с внутренними директивами признавать в качестве официальных расчетов только транзакции, прошедшие регулируемый маршрут. Обнаружив несоответствующие операции в открытом маршруте, они смогут использовать аналитические инструменты Maroo для быстрого постфактум-отслеживания и станут основой для мер по возврату активов.

Кто имеет доступ к записям

Если бухгалтерские записи компаний станут доступны конкурентам, а личные финансовые потоки будут видны всем, внедрение технологий в блокчейне станет крайне затруднительным. Конфиденциальность финансовых данных является требованием, а не опцией.

Однако абсолютная приватность тоже недопустима. Вышеупомянутая система верификации требует информации о транзакциях для работы, а в случае необходимости регуляторы должны иметь возможность осуществлять проверки.

Вопрос стоит не в полном открытии или полном сокрытии, а в том, кто и в каком объеме получает права доступа.

В Maroo эта проблема решается через многоуровневый доступ на основе разрешений. Обычные пользователи видят только свои выписки, стороны сделки получают доступ к записям друг друга. Операторы и регуляторы получают информацию в рамках своих ролей и зон ответственности.

С технической точки зрения применяется маскированный пул на базе доказательств с нулевым разглашением (ZKP). Вместо полной анонимизации транзакции выборочно скрываются определенные поля. Пользователи могут использовать криптографические записи и доказательственные значения для подтверждения легального права собственности и предотвращения двойного расходования, не раскрывая сумму или получателя.

Сеть проверяет валидность транзакции, детали при этом разделяются только между сторонами, либо могут быть полностью раскрыты по желанию.

Доступ организаций осуществляется через отдельную процедуру. Расшифровка в пределах утвержденных границ производится через Auditor Key (ключ аудитора) исключительно при соблюдении заранее согласованных юридических и governance-условий. Таким образом, приватные транзакции не попадают в зону слепых пятен регуляции; кем, на основании чего и какая информация запрашивалась, должно оставаться прозрачно задокументированным.

Данная модель в настоящее время находится на стадии доказательства концепции (PoC). Maroo внимательно оценивает, не нанесет ли многоуровневый доступ ущерб пользовательскому опыту, насколько эффективен контроль институциональных прав и не будет ли конфликтовать режим приватности со слоем комплаенса; детальная архитектура впоследствии может быть адаптирована.

Когда стороной сделки перестаёт быть человек

Традиционно финансовые правила всегда начинались с человека. От верификации личности до осуществления платежей на каждом шагу стоят физические или юридические лица.

Этот базовый принцип трещит по швам: автономные агенты постепенно заменяют людей в качестве сторон сделок. Яркие примеры уже наблюдаются: интеграция оплат внутри ChatGPT от OpenAI и Stripe, тестовая закупка через делегирование агентству Amazon, а также разработка Visa и Mastercard инфраструктуры агентских расчетов.

Финансовая инфраструктура, построенная вокруг человеческих субъектов, пока не готова к этой парадигмальной трансформации. Именно поэтому Maroo в данный момент расширяет свои сервисы на поддержку агентов.

Чей это агент?

Когда компания выдает сотруднику корпоративную карту, на ней указано имя пользователя, установлены лимиты, а окончательная ответственность за каждую оплату лежит на компании. Карта связывает фактического пользователя, полномочия на совершение действий и юридическую ответственность в единый комплекс.

Стандартная структура учетных записей в блокчейне не позволяет такой интеграции. Тот, кому принадлежит приватный ключ, монополизирует полный контроль над аккаунтом. Передача ключа агенту означает передачу полных прав; попытка разделить контроль лишит агента автономности. Управление и автономность вступают в прямое противоречие.

В результате, при возникновении проблем с агентом, блокчейн-реестр фиксирует лишь анонимный адрес, скрывая за ним оператора и цепочку поручений.

Чтобы устранить этот пробел, Maroo использует реестр.

Каждый агент с момента создания привязывается к личному или корпоративному аккаунту, прошедшему верификацию личности. Отношения поручительства четко фиксируются в специальном внутреннем реестре: адрес агента, данные владельца, область полномочий и лимиты расходов записываются как единый пакет данных.

Это соответствует концепции KYA (Know Your Agent), определенной Maroo. KYA — это не разовая проверка личности, а система постоянного контроля, отслеживающая три аспекта: пройдена ли верификация лицом или организацией, зарегистрировавшим агента; какие именно полномочия делегированы владельцем; сохраняется ли соблюдение этих рамок в процессе реальных транзакций.

Первые два пункта записываются в реестр, третий проверяется слоем комплаенса для каждой отдельной транзакции.

Данный реестр не является частным форматом Maroo. Платформа внедряет обсуждаемый сейчас стандарт идентификации агентов ERC-8004 и интегрирует его еще на этапе генезиса сети. Это единый нативный реестр, изначально встроенный в сеть, а не смарт-контракт, развернутый каким-либо приложением постфактум.

Благодаря стандартизации инструменты агентов из других блокчейн-сетей могут работать на Maroo без изменений; наоборот, зарегистрированные идентификаторы агентов в Maroo считываются любыми средами, поддерживающими этот стандарт.

Точка разногласий кроется во взаимодействии со слоем комплаенса. Стандартизированный реестр лишь фиксирует факт принадлежности агента; использование этой записи для одобрения сделок — задача иного порядка. Maroo объединяет данные реестра со слоем комплаенса, интегрируя информацию о праве собственности и делегировании полномочий непосредственно в процесс авторизации транзакций.

Архитектура аналогична выдаче корпоративной карты: карта принадлежит конкретному владельцу, жестко ограничивает бюджет на одну операцию и место использования, а каждая выплата проходит проверку. Официальное признание агента стороной сделки означает, что инфраструктура берет на себя выполнение этих трех функций от имени владельца.

Глобальные стандарты одобрения агентских транзакций все еще формируются и не достигли финальной стадии. Исходя из этого, Maroo проектируется с опорой на гибкую архитектуру, чтобы сначала утвердиться на ранних рынках.

Каков предел делегирования?

Лимиты на корпоративных картах устанавливаются не из-за недоверия сотрудникам, а потому что одиночная ошибка не должна обрушить бизнес. Программное обеспечение многократно усиливает масштаб ошибок. Человек нажимает кнопку оплаты ошибочно лишь раз; баги в коде способны воспроизводить одну ошибку десятки раз в секунду.

Механизмы лимитов на одну операцию и блокировки определенных адресов уже существуют. Изменяется лишь источник значений, вызываемых этими блоками. Лимиты человеческих аккаунтов определяются уровнем верификации; для агентов применяются зоны полномочий из реестра.

Если владелец устанавливает в реестре лимит в 1 миллион кёрёнов, слой комплаенса считывает это значение при каждой транзакции и отклоняет любые превышения.

Модель начинается с изоляции средств. Владелец переводит доступные активы со своего кошелька на аккаунт агента, и тот может расходовать средства только в пределах этого остатка. Далее через реестр задаются правила: установлен лимит в 1 миллион вонов, и каждая транзакция, выходящая за его пределы, немедленно блокируется.

Белый список заранее определяет направления движения активов. После регистрации конкретных адресов получателей переводы возможны только в одобренные пункты; нерестрицированная логика перевода активируется только при пустом списке.

Лимита одного агента недостаточно. Чтобы предотвратить создание множества аккаунтов в обход ограничений, система устанавливает совокупный лимит на уровне владельца. Даже если отдельный агент не пересекает свои настройки, инфраструктура автоматически заблокирует операцию, если общая сумма превысит пороговое значение, распределенное для данного владельца по уровню верификации.

Что произойдет при выходе за рамки

Установка лимитов и их мониторинг одинаково важны. Единовременной проверки недостаточно, чтобы остановить нарушение после преодоления порога. Maroo внедряет барьеры до и после каждой транзакции.

1) Проверка политик перед подписью кошельком. Именно здесь перехватываются транзакции с превышением лимита. Крайне важен механизм отклонения: вместо простого отказа система возвращает структурированный код ошибки, детально объясняющий причину блокировки и корректирующие значения для успешного прохождения. Это формат для машинного чтения, а не уведомление для людей. Агент анализирует код, корректирует сумму и повторно инициирует запрос самостоятельно, без ожидания ручного аудита логов людьми.

2) Если первый рубеж обойден, движок комплаенса повторно проверяет те же самые правила на-chain. Не прошедшие эту проверку транзакции вообще не попадут в блокчейн. После одобрения транзакции комиссии Gas и суммы в конвертации по вону сохраняются в реестре, все затраты автоматически агрегируются пооперационно, избавляя от необходимости ведения месячных сверок.

Ядро этой структуры заключается в следующем: слой комплаенса смотрит на истинного ответственного субъекта, а не на внешнюю форму транзакции. Даже если агент консолидирует множество операций в одну или обходит логику другим контрактом, инфраструктура обнаружит скрытого владельца и применит привязанные к нему политики. Поэтому практика разделения счетов и дробления лимитов оказывается нерабочей.

Передача прав собственности запускает защитные механизмы. При запросе передачи агент временно замораживается максимум на 24 часа до принятия предложения контрагентом. В этот период запрещены переводы и изменение политик, что предотвращает внезапный вывод активов перед переходом полномочий.

Технические стандарты для агентов всё ещё развиваются. Различные инициативы продвигают собственные фреймворки, но большинство сходится к общему началу — первичному определению отношений между владельцем и агентом. Maroo рассматривает привязку владельца через реестр как первый фундаментальный модуль, объективно определяя, какие параметры можно закрепить сейчас, а какие стоит оставить до созревания отраслевых стандартов.

Следовательно, в текущей фазе исполнение политик происходит off-chain. Maroo уже подготовила структуру политик в соответствии с правилами сети и планирует перенести процесс исполнения on-chain после формирования зрелых стандартов и установления chain-based протоколов. Системы репутации и детализированные процедуры верификации будут поэтапно интегрированы по мере необходимости.

Что именно нужно проверить сейчас

Maroo является блокчейн-сетью, которая на уровне инфраструктуры глубже всего интерпретирует институциональный контекст и специфику Южной Кореи. Решения, успешно интегрированные в этот фундамент, смогут проникнуть во все финансовые сегменты, затрагивающие реальный сектор экономики.

Сегодняшние наиболее важные точки перелома проходят по двум направлениям: вопросы о том, кто имеет право выпускать обеспеченные вонами стейблкоины для данной сети, продолжают обсуждаться; законодательство о токенах безопасности (STO) приближается к фиксации конкретного графика.

По своей природе эти задачи абсолютно различны. Правовые основания и субъекты эмиссии вон-стейблкоинов ещё обсуждаются, представляя собой нерешенный регуляторный вопрос. В то же время направление в области STO чётко обозначено: отредактированный «Закон об электронных ценных бумагах» вступит в силу в феврале 2027 года.

Обсуждения эмиссии и график по STO кажутся обособленными, однако дорожная карта властей устанавливает точку их схождения как конечную цель. Вопрос о том, какими средствами рассчитываются токенизированные ценные бумаги, в конечном итоге сведет оба процесса в единую точку.

Ключевой принцип практической реакции заключается в четком разделении задач: того, что требует решения на уровне регуляторных органов, и того, что можно подготовить технологически уже сейчас. Некоторые параметры политик придется ждать принятия законов, тогда как ряд инфраструктурных компонентов можно спроектировать заблаговременно.

Ожидание окончательного утверждения правил перед выбором инфраструктуры сделает труднодостижимым захват ранней доли рынка. Необходим подход синхронизации с «часами регулирования» (включая публикацию декретов о исполнении), при котором параллельно выделяются и тестируются компоненты, подлежащие ранней верификации.

Maroo готовит не реакцию на конкретный регуляторный вердикт, а универсальную каркасную архитектуру, способную интегрировать любые сценарии контроля. Вопросы разбивки условий верификации на модули, сопоставления уровней аттестации с лимитами, а также степени раскрытия аудиторской информации могут быть реализованы на инфраструктурном уровне ещё до финализации законодательных текстов.

Как только будут опубликованы квалификационные требования к эмиссии и конкретные условия верификации, Maroo сможет воспринимать эти выводы как конфигурационные параметры и мгновенно транслировать их в программный код.

До публикации итоговых политических решений задачей текущего этапа является систематизация регуляторных требований внутри архитектуры Maroo. Демонстрация гибкой структуры, способной абсорбировать любые конечные результаты, приравнивается к заблаговременному созданию технологического потенциала для быстрой реакции в условиях политической неопределенности.

Подготовка инфраструктуры до вступления регуляторных рамок в силу имеет лишь одно преимущество: текущее окно возможностей. Как только новая рамка заработает, это окно навсегда закроется, и вернуть его уже не получится.