a16z: законопроект CLARITY висит на волоске, только Сенат может предотвратить следующую катастрофу в стиле FTX

Автор: Майлс Дженнингс, директор по политике в области криптоактивов и главный юридический советник a16z crypto

Адаптация: Chopper, Foresight News

Прошло почти четыре года с момента банкротства криптобиржи FTX, основанной Самом Бэнкман-Фридом (СБФ). За эти годы Конгресс США провел множество слушаний, Министерство юстиции вынесло обвинительный приговор за присвоение клиентских средств FTX, а кредиторы уже вернули активы на сумму, близкую к 10 миллиардам долларов.

Однако Конгресс так и не создал систему защитных механизмов, которые могли бы предотвратить и остановить это мошенничество гораздо раньше.

Конгресс на протяжении многих лет продвигает соответствующее законодательство. Палата представителей дважды приняла закон о структуре рынков, наделяющий регулирующие органы полномочиями предотвращать подобные инциденты с FTX. Последнее голосование состоялось в июле 2025 года; закон поддержали обе партии большинством голосов — 294 против 134. В начале этого года Сенатский комитет по банковским вопросам и Комитет Сената по сельскому хозяйству также рассмотрели соответствующие версии законопроекта — закон CLARITY, который вскоре пройдет первое пленарное обсуждение в Сенате.

15 сентября Сенат проголосует по вопросу о начале обсуждения законопроекта. Если закон будет принят, криптобиржи, работающие для пользователей США, будут обязаны внедрить меры контроля рисков, которых недоставало FTX в прошлом; если же закон не примут, эти пробелы в безопасности сохранятся.

Крах FTX произошел не потому, что регуляторы не смогли разгадать изощренную сложную схему. Само мошенничество не отличалось технической сложностью: FTX просто умышленно скрывала факт присвоения клиентских активов. В тот момент отрасль не располагала независимыми депозитариями, системой изоляции клиентских средств, требованиями к раскрытию информации, а также отсутствовал надзор со стороны регуляторов для обязательного соблюдения этих защитных правил. После того как обман раскрылся, пользователи массово инициировали вывод средств, вызвав крах платформы и оставив после себя дыру в размере 8 миллиардов долларов.

Механизмы защиты, которые могли бы предотвратить кризис, существуют уже почти сто лет, но они просто не применялись к спотовому рынку цифровых активов. Еще в Законе о товарной биржевой торговле 1936 года требовалось, чтобы фьючерсные брокеры изолировали клиентские активы; брокеры по ценным бумагам, управляющие клиентскими активами, обязаны соблюдать правила депонирования, резервирования, капитала, раскрытия информации и аудиторских проверок, включая Правила защиты клиентов Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC). Закон о защите инвесторов на фондовом рынке 1970 года добавил сопутствующие механизмы для случаев банкротства брокеров.

Это не новые нововведения, а давно устоявшиеся правила, действующие на рынках с зрелым регулированием.

То есть нынешняя ситуация, которую участники рынка в Вашингтоне критикуют уже много лет, не является нейтральным естественным состоянием. Вопрос о том, будет ли существовать рынок цифровых активов, уже решен; ключевой вопрос заключается в том, какими правилами он будет регулироваться.

Законопроект CLARITY подводит под регулирование дилеров, трейдеров и биржи цифровых товаров, внедряя в криптоиндустрию проверенные механизмы традиционного финансового регулирования: изоляция имущества клиентов, квалифицированное хранение, ограничение конфликтов интересов между аффилированными лицами, обязательное раскрытие информации, требования к листингу, ограничения инсайдерской торговли и назначение офицера по комплаенсу, отвечающего за соблюдение компанией закона.

Он разрешает долго существующие, подверженные расширительному толкованию и инструментализации противоречия в юрисдикции между SEC и Товарной фьючерсной торговой комиссией США (CFTC). Вместо опоры на непробиваемую аргументацию проектов об их «достаточной децентрализации», он предлагает набор писаных юридических критериев оценки. Он устанавливает обязательства эмитентов по раскрытию информации, периоды блокировки и ограничения инсайдерской торговли.

Короче говоря, законопроект CLARITY требует, чтобы рынок цифровых активов и посредники на нем соблюдали правила регулирования, сопоставимые с теми, что применяются на традиционных рынках и среди традиционных посредников.

В настоящее время существуют три категории возражений, препятствующих вынесению законопроекта на пленарное голосование Сената. Во-первых, считается, что он по сути означает снятие регулирования с криптоиндустрии; во-вторых, госслужащие, владеющие криптоактивами, смогут извлечь из этого выгоду; в-третьих, доходность от стейблкоинов приведет к оттоку вкладов из банков. Все три точки зрения заслуживают обсуждения, но ни одна из них не может служить основанием для сохранения статус-кво.

Прежде всего, некоторые полагают, что «снижение регулирования» по CLARITY позволит криптовалютам развиваться неконтролируемо. Это утверждение строится на ошибочном предположении, что все криптоактивы изначально подпадают под юрисдикцию регулирования ценных бумаг. Однако это не так, что подтверждается решениями ряда судов. Границы статуса криптоактивов как ценных бумаг до сих пор размыты, а такие основные активы, как биткоин и эфириум, как правило, не признаются ценными бумагами.

Законопроект CLARITY пытается устранить два крайних заблуждения: что всё в блокчейне является ценной бумагой и что вообще нет никаких ценных бумаг. Обе эти крайние позиции никогда не соответствовали действительности, а конечными плательщиками за нерешённые споры о юрисдикции становятся обычные потребители. «Дикий Запад», о котором говорят противники, — это ровно текущая ситуация.

Именно отсутствие правил позволило FTX маскироваться под легитимную компанию. Одна зарубежная биржа практически не обязана раскрывать информацию, но напрямую конкурирует с местными организациями; в то время как местные организации вынуждены сталкиваться с фрагментированным регулированием на уровне штатов, колеблющимися определениями активов и постоянно меняющимися подходами правоприменения. Об справедливом рынке здесь не может быть и речи — это наказание для участников, работающих в рамках закона.

Во-вторых, чиновники, владеющие криптовалютами, могут получить выгоду. Эти опасения вполне оправданы: государственные служащие не должны извлекать финансовую пользу из отраслей, которыми они регулируют. Однако это проблема управления правительственной этикой, применимая ко всем категориям активов.

Должен ли рынок с объемом в триллионы долларов получить федеральную регуляторную базу и должен ли он включать стандарты этики для госслужащих — это два разных вопроса. Связывание их вместе равносильно отказу от законодательства ради протеста против предыдущего пункта, что в конечном итоге оставляет миллионы участников рынка беззащитными перед рисками.

Подобные опасения не являются уникальными для криптовалют. Чиновники торгуют акциями, владеют недвижимостью и долями в частных компаниях, а правила разрешения конфликта интересов, ограничивающие их, не привязаны к конкретным категориям активов. Если бы этические нормы создавались под один единственный актив, это превратилось бы в бесконечную борьбу, поскольку каждый, кто решительно настроен на извлечение выгоды, легко обойдет эти правила. Если Конгресс считает текущие правила слишком мягкими, решением должно стать усиление регулирования всех активов, а не привязка закона о структуре рынка к поправке, ориентированной исключительно на один актив без вмешательства в остальные.

Сам текст законопроекта CLARITY уже содержит беспрецедентные ограничительные условия. Отклонение закона не ограничит владение активами каким-либо образом, а лишь поставит соответствующие практики в зону отсутствия регулирования. Законопроект обязывает эмитентов токенов раскрывать информацию, соблюдать периоды блокировки и ограничения инсайдерской торговли на уровне публичных компаний, тогда как в настоящее время эти механизмы полностью отсутствуют. «Непрозрачный рынок активов без правил», о котором говорят противники, — это ровно та ситуация, которая сохранится в случае отклонения закона.

В-третьих, вознаграждения от стейблкоинов оттянут вклады из банковской системы. Банковский сектор утверждает, что доходы на балансах стейблкоинов, напоминающие процентные ставки, функционируют как нерегулируемые сберегательные счета, перетягивая на себя кредитные средства банка, ранее предназначавшиеся для финансирования домохозяйств и малого бизнеса.

Эта точка зрения пока не имеет эмпирического подтверждения. Даже если предположить, что риск реален, пересмотренный текст, выработанный в ходе переговоров, уже предусматривает ответные меры: законопроект запрещает чисто пассивный инвестиционный доход, но разрешает вознаграждения, полученные от реальной деловой активности. Новая версия одновременно наделяет Министерство финансов полномочиями вводить дополнительные ограничения в случае появления неопровержимых свидетельств оттока вкладов.

Однако суть дела выходит далеко за рамки проблемы вкладов. Совет экономических консультантов Белого дома рассчитал, что полное одностороннее запрещение таких доходов повлияет на объем банковского кредитования примерно на 2,1 миллиарда долларов, что составляет всего 0,02% от общего объема выдачи кредитов банками. Скорее всего, это запрос антиконкурентного характера, замаскированный под заботу о финансовой стабильности.

Даже если сенатская версия законопроекта CLARITY будет представлена президенту на подпись, она останется результатом множественных компромиссов, и законодательный процесс таков всегда. Криптоиндустрия принимает федеральную регуляторную базу в обмен на четкое писаное право. Никто не сможет отрицать, что эта сделка несоизмеримо лучше дальнейшего сохранения статус-кво.

Регуляторам в одиночку не справиться с этим тупиком. Правила, издаваемые регуляторами, будут отменены с приходом нового правительства; любые регулирующие нормы могут быть оспорены в суде и тянуться годами. За последние несколько лет правовой статус всей отрасли действительно сильно колебался в зависимости от смены администрации.

Компании, хранящие чужие средства, не должны работать на основе нормативно-правовой базы комплаенса, которую следующее правительство может легко отменить; крупные институты тоже не станут вкладываться в строительство критически важной инфраструктуры в подобных условиях. Сама определенность регулирования является общественным благом, которое может быть обеспечено только путем принятия законов Конгрессом.

Если Сенат сейчас бездействует, разрушительная сила следующего крупного криптокризиса окажется еще масштабнее.

В момент банкротства FTX криптоиндустрия в основном представляла собой розничный рынок на периферии финансовой системы. Но времена изменились. В июле 2025 года Конгресс принял закон GENIUS, создавший федеральную регуляторную базу для долларированных стейблкоинов. С тех пор общее предложение стейблкоинов превысило 300 миллиардов долларов, объемы торгов взлетели, а эмитенты стейблкоинов стали одним из основных держателей казначейских облигаций США. Однако закон GENIUS регулирует лишь доллары в движении в блокчейне и совершенно не затрагивает базовую инфраструктуру блокчейна, обеспечивающую данные активы.

Рынки в блокчейне также продемонстрировали стремительный рост. Капитализация токенизированных активов значительно увеличилась, превысив показатели нативных криптоактивов. Клиринговая компания DTCC (Depository Trust & Clearing Corporation), хранящая более 114 триллионов долларов ценных бумаг, уже в июле провела первую официальную сделку с токенизированными активами и планирует в следующем месяце полностью запустить услуги по токенизации. BlackRock, Fidelity, Franklin Templeton и Goldman Sachs уже развернули бизнес цифровых активов и публично высказались в поддержку законопроекта CLARITY.

Переговорщики двух партий в Палате представителей и Сенате уже выполнили самую сложную часть политической борьбы, теперь очередь за завершением законодательного процесса Сенатом. Каждая лишняя неделя промедления означает, что остаются биржи, способные хранить активы американских пользователей без соблюдения мер безопасности, которые理所当然 требуются в других финансовых сферах.