Попытка вернуть 3,8 млн «спящих» биткоинов через процедуру «потерянных и найденных вещей»: законопроект CLARITY закрывает лазейку

Автор: CryptoSlate

Редакция: TechFlow

TechFlow: Человек по имени Ноа Доу пытается задействовать закон штата Нью-Йорк о находках, переданных в полицию, и стремится присвоить 3,8 млн биткоинов, которые ни разу не использовались (их стоимость составляет около 200 млрд долларов, или 18% от всего предложения биткоинов), под предлогом того, что «кошелек спал много лет, и никто его не забрал». Конгресс США срочно внес поправку в законопроект CLARITY: если вы сами контролируете приватный ключ, отсутствие активности кошелька не означает отказа от прав собственности. Этот судебный процесс проверяет опасный пробел в законодательстве: если ваш холодный кошелек долго лежит без дела, могут ли другие люди отобрать его у вас по «закону о находках»?

Статья 20216 новейшей редакции законопроекта CLARITY предусматривает: цифровые активы с самостоятельным хранением не становятся брошенным имуществом, бесхозяйными активами или конфискованным имуществом из-за длительного отсутствия активности кошелька или отсутствия постоянных проявлений интереса со стороны держателя, равно как и не переходят к другим лицам в виде права собственности или права находчика.

Это положение отменяет действие законов штатов и местных органов власти, которые рассматривают «многолетнюю неактивность кошелька» как основание для передачи прав собственности.

Черновики резолюций Сената от 8 мая и 20 мая защищали лишь право владения кошельком с самостоятельным хранением, однако версия от 22 июля расширила свой охват, распространившись на область вещного права, включая вопрос о том, сохраняет ли владелец право на монеты внутри кошелька, если тот спит много лет.

Данный пункт определяет цифровые активы с самостоятельным хранением как активы, владельцы которых единолично контролируют приватные ключи, не полагаясь на кустодианов, биржи или посредников.

Это определение проводит границу, на которую опираются остальные пункты документа.

От права доступа к кошельку до права собственности на имущество

Суд должен провести разграничение между двумя типами цифровых активов: монетами, которыми человек управляет напрямую через приватный ключ, и монетами, размещенными на бирже, у брокера или в кустодиальной службе. Федеральная защита, предусмотренная новой редакцией законопроекта CLARITY, распространяется на первый тип.

Правила штатов о бесхозяйных активах продолжают регулировать второй тип, поскольку черновик прямо оставляет эти правила в силе для активов под кустодиальным хранением. Недавние поправки в законодательство штатов уже выделили биржи, кустодиальные службы и провайдеров управляемых кошельков в отдельную категорию активов, которые могут принадлежать пропавшим владельцам.

Кошелек с личным приватным ключом и аккаунт на бирже с эквивалентной долларовой оценкой будут находиться по разные стороны этой черты.

В случае с биржей приватный ключ находится у кустодиана, поэтому региональные правила о спящих счетах, отчетности и выдаче активов продолжают применяться к нему в обычном порядке.

Дело, сделавшее эту норму неотложной

Собственный закон Нью-Йорка о находках демонстрирует, почему эта норма теперь обладает реальной силой. Статья 7-B Закона штата Нью-Йорк о личном имуществе охватывает имущество, которое было утрачено человеком и позже передано в полицию.

Статья 257 разрешает передавать право собственности находителю при определенных условиях, в том числе для имущества стоимостью менее 10 долларов после года безуспешных попыток найти владельца.

Ноа Доу и две компании используют эту правовую базу, заявляя о праве собственности на 39 069 спящих адресов биткоина, на которых хранится около 3,799 млн BTC, что близко к 18% от общего предложения биткоинов. В своих документах они ссылаются на активность уведомлений OP_RETURN, пресс-релизы и окна для подачи претензий как на доказательства того, что эти монеты следует считать бесхозными находками.

Эта теория в значительной степени опирается на «молчание» кошельков, многолетнее отсутствие движения средств и невыступление владельцев с возражениями против претензий. Именно этот механизм и нацелена на ликвидацию статья 20216. Заявители больше не смогут основывать свои права на владение по законам штатов о брошенном имуществе на многолетней неактивности или отсутствии связи.

Доказательства в исках Ноа Доу также включают отчеты полиции, уведомления OP_RETURN и попытки связаться с предполагаемыми владельцами. Эти факты выходят за рамки простого факта спящего состояния, и даже если CLARITY станет законом, это может позволить истцам доказывать, что их претензии основаны не только на молчании.

Данный пункт закрывает правовой пробел, который проверяют истцы, но не прекращает сам судебный процесс, поскольку суду все еще предстоит оценить, изменяют ли эти дополнительные обстоятельства исход дела.

Что дальше с этой нормой?

При оптимистичном сценарии статья 20216 сохранится в ходе переговоров в Сенате, ее нормы о приоритете останутся неизменными, а суды дадут достаточно узкое толкование фразе «просто в силу неактивности», предоставив самостоятельному хранению реальную защиту.

Теории, подобные той, что стоит за делом Ноа Доу, станут значительно сложнее обосновать, поскольку заявителям понадобятся доказательства помимо многолетнего молчания, чтобы продвинуть свое дело. Владение собственным приватным ключом получит юридическую поддержку, которой сторонникам независимого хранения ранее действительно недоставало.

При пессимистичном сценарии переговорщики в Сенате исключат или ослабят статью 20216 перед финальным голосованием, а сохранившийся текст предоставит судам пространство для взвешивания неактивности совместно с другими факторами при рассмотрении претензий.

Эксперименты штатов с законодательством о спящих кошельках вполне возможны, и будущие заявители смогут строить аналогичные делу Ноа Доу концепции, комбинируя длительное молчание с активной рассылкой уведомлений.

Независимое хранение сохранит свою правовую защиту; владение собственным приватным ключом остается законным, а вопрос о праве собственности в периоды многолетней неактивности останется неразрешенным вопросом, который судам придется рассматривать в каждом конкретном случае.

Статья 20216 устраняет самый простой аргумент, на который могли бы опереться заявители претензий к неактивным биткоин-адресам: сам факт отсутствия движений в течение многих лет автоматически приравнивался к отказу от прав собственности. Достаточно ли этого, зависит от того, что сохранится в результатах переговоров в Сенате, и от того, что именно судьи решат доказать одно лишь молчание.