Краткий обзор управления публичными блокчейнами

Автор: Лю Цзяолань

В выходные, участвуя в совещании сообщества по одному из цепочных проектов, я поделился размышлениями о проблемах управления публичными блокчейнами.

Прежде всего стоит объяснить, почему возникают так называемые проблемы управления в публичных блокчейнах.

BTC — это тоже публичная сеть, но в ней нет подобных проблем управления. Почему? Потому что у BTC отсутствует формальное управление (governance), как минимум в виде привычного механизма ончейн-голосования.

Согласно общепринятой точке зрения, в экосистеме BTC существуют три силы, которые взаимодействуют, достигают равновесия и тем самым взаимно контролируют и сдерживают друг друга. Это: мейнтейнеры, обладающие правами на редактирование кода клиентов; майнеры, контролирующие генерацию блоков в блокчейне; и держатели BTC, свободно распоряжающиеся своими активами и способные проявить свою волю через рыночные действия.

Если мейнтейнеры самостоятельно интегрируют и публикуют правила без широкого консенсуса, они столкнутся с бойкотом со стороны майнеров, которые откажутся обновлять ПО. В крайних случаях держатели начнут массовую распродажу, обрушат цену и окончательно отвергнут проект. Помимо отказа от обновления и ухода, участники могут поддержать версии других мейнтейнеров, в результате чего конкретная команда и её продукт будут забыты рынком.

Если майнеры нарушают консенсус и пытаются захватить контроль над кодом, они столкнутся с единодушным осуждением со стороны сообщества разработчиков и холдеров. Разработчики и держатели могут отказаться от цепи, захваченной меньшинством майнеров, продолжив работу исходной сети, соответствующей консенсусу. Однако принцип «тёмного леса» гласит, что такое возможно лишь тогда, когда суммарная вычислительная мощность захвативших контроль майнеров меньше, чем у тех, кто поддерживает оригинальную цепь. В противном случае захватчики смогут задействовать подавляющую мощь для атаки на изначальный блокчейн и окончательно его уничтожить.

Здесь наглядно демонстрируется диалектическая связь между «пушкой» и «ручкой». «Пушка» — это материальная сила, определяющая исход. Но кто ею руководит? «Ручка». «Ручка» — это не просто пассивная реализация кода, а активное формирование консенсуса сообщества. Следовательно, любые споры в конечном итоге сводятся к идеологической борьбе. Как же «ручка» может управлять «пушкой»? Ключ в том, что она отражает общественные настроения, воплощает наиболее широкий консенсус и служит выражением чаяний основной массы участников сообщества.

Кто такие «народ» внутри сообщества? Держатели? Не совсем. Те держатели, что поддерживают BTC, — часть этого народа; те, кто выступает против BTC среди держателей, — предатели и объект борьбы; те, кто не владеет BTC, но поддерживает его, — союзники и часть единого фронта; те, кто против BTC среди недержателей, — враги и прямые конкуренты.

Разногласия по техническим направлениям среди «народа», при условии общей поддержки BTC, считаются внутренними противоречиями, которые можно решить через переговоры и компромиссы. Однако если кто-то действует с оппозиционными целями или стремится к низвержению BTC, он становится объектом решительной борьбы и репрессий. К таким элементам необходимо применять жесткие меры, ограничивать свободу слова и исключать из сообщества. Если говорить прямо, правовая защита доступна лишь «народу», тогда как предатели лишены права пользоваться привилегиями, положенными настоящим участникам.

Следовательно, совершенно очевидно, что любая идеология будет решительно отсеивать тех, кто не разделяет её или выступает против неё. Главная задача «ручки» — понять, как объединить максимально возможное число людей, заручиться их поддержкой, наполнить сообщество сторонниками и тем самым обрести наибольшую силу.

Интернет-платформы часто сочетают функции «ручки» и «пушки» в одних руках, из-за чего пользователи оказываются перед выбором: терпеть или уйти в гневе. Гениальная архитектура Сатоши Накамото отделила эксплуатацию сети от разработки кода, создав систему взаимного контроля и баланса. Что еще важнее, это предотвращает монополизацию любого из элементов: открытый исходный код дает каждому возможность создать новую кодовую базу и привлечь более широкую поддержку; анонимный вход и выход в сеть хешрейта без разрешений, вкупе со случайностью механизма формирования блоков PoW, делают управление узловыми сетями и генерацию блокчейна крайне сложными для узкого круга лиц.

Однако при рассмотрении публичных блокчейнов, не использующих механизм PoW, становится крайне сложно полностью перенять модель BTC, исключающую формальное управление.

Если говорить прямо, PoW является единственным надежным решением проблемы византийских генералов. Устраняя PoW, мы вынуждены внедрять определенные механизмы управления, чтобы компенсировать недостатки, возникающие из-за отсутствия этого механизма.

Например, в случае использования PoA (Proof-of-authority) в сети Jouleverse требуется проведение проверок на подлинность и независимость нод, отвечающих за ведение реестра, чтобы избежать классической сибил-атаки.

Такой квалификационный отбор неизбежно повышает порог входа, не позволяя осуществлять абсолютно открытый доступ без ограничений, как это возможно в PoW. Можно лишь отметить, что ради поддержания максимально возможного уровня децентрализации этот порог должен быть достаточно низким, однако никогда не опускаться ниже минимально допустимого уровня для обеспечения безопасности.

Относится ли подобные сети к категории публичных, остается сугубо вопросом терминологического определения. Здесь не хочется погружаться в бесплодные концептуальные споры, не несущие практической пользы.

Возвращаясь к сути. Второй важный вопрос — стимулы. PoW не только гарантирует чрезвычайно низкий порог входа без лицензий (единственный барьер — финансовые затраты на оборудование и базовые технические знания), но и берет на себя автоматическую функцию распределения BTC в качестве вознаграждения. Механизм PoA лишен такой возможности автоматического стимулирования, поэтому здесь также необходим управляющий элемент для регулярной оценки, учета и выдачи вознаграждений за вклад.

Корпоративное управление в известном смысле занимается именно оценкой, учетом и мотивацией. Применение данного подхода к среде блокчейна становится новой самостоятельной задачей.

Простое копирование корпоративной структуры грозит централизацией, которая неизбежно ведет к коррупции и системным сбоям, провоцируя проблему единой точки отказа. Полная же децентрализация, полагающаяся исключительно на самоорганизацию сообщества, отличается чересчур низкой эффективностью, полностью теряет оперативность и существенно уступает в скорости выдачи стимулов сравнению с PoW.

Многие успешные проекты в сфере блокчейна уже сочетают корпоративную структуру (как субъект финансирования и управления) с DAO (сообществом держателей токенов), например, Uniswap и Aave. Даже опорой Ethereum выступает Ethereum Foundation, которая по своей сути является централизованной организацией. Тем не менее, такая модель может не подойти для публичных сетей, где требуется более высокий уровень децентрализации.

Возможно, следует совместить децентрализованное верхнеуровневое управление с организационным менеджментом, позаимствованным из корпоративной практики. Например, на вершине структуры создается совет директоров, избираемый голосованием сообщества, а не обладающий правами в зависимости от размера капитала или доли акций, как в классических компаниях. Ниже совета директоров, начиная от назначаемого им CEO и топ-менеджеров, сохраняется стандартный корпоративный подход к управлению: фиксация должностей, подбор персонала, система оценки и мотивации. Подобная архитектура окажется наиболее понятной для большинства специалистов, воспитанных в традициях современного бизнеса, что предотвратит растерянность относительно собственной роли, задач и ожидаемых результатов труда.

Подобные блокчейн-корпорации можно назвать DAO или использовать иное обозначение. Однако практика всегда опережает теорию. Формы управления, оптимальные для блокчейна, находятся в стадии активного поиска и требуют длительного пути.