Основатель Aave: следующий шаг DeFi — финансирование солнечной энергетики, робототехники и космоса

Автор: Stani.eth

Перевод: TechFlow

TechFlow: Квантитативная инвестиционная статья, написанная лично основателем Aave: он последовательно рассчитал капитальные затраты на солнечную энергетику, дата-центры, робототехнику, атомную энергию и космическую инфраструктуру, и пришёл к выводу, что реальный размер рынка для DeFi составляет $100–200 трлн, что в 15 раз превышает совокупный объем управляемых активов десяти крупнейших банков мира. Справедливы ли его выводы — вопрос отдельный, но сам аналитический фреймворк заслуживает внимательного изучения каждым, кто интересуется сектором RWA.

Полный текст ниже:

Ранее я писал, что DeFi уже улучшили предложение в вопросах распределения капитала. Ончейн-ликвидность чрезвычайно ликвидна и может программно перемещаться в направления с более высокой доходностью после корректировки на риск. Aave доказал, что способен абсорбировать сотни миллиардов долларов ликвидности благодаря доверию, накопленному за годы работы, и превосходной структуре затрат, которую он предлагает в модели закладных в сфере криптовалют.

Эта ликвидность создает огромные возможности для формирующихся сейчас финансовых базовых примитивов и сценариев использования. Следующая эволюция DeFi должна быть сосредоточена на проблемах спроса, перераспределив баланс ликвидности.

Ранее я также отмечал, что только солнечная энергетика может дать Aave возможности на $30–50 трлн. Но это далеко не конец — будущие возможности, которые можно извлечь для Aave, превышают $200 трлн.

Инфраструктура, обеспечивающая работу всего, и финансы, обеспечивающие финансирование всего

Самый нижний уровень, обеспечивающий работу всего, — это инфраструктура. Этот уровень гарантирует, что наши электромобили будут иметь запас хода для поездок, в домах будет тепло и светло, вода будет нормально течь, компьютеры смогут выполнять вычисления, а мир останется связанным.

С точки зрения распределения капитала инфраструктура считается безопасным выбором. Миру нужны энергия, вода, вычислительные мощности и связь. Сложившаяся инфраструктура также снижает технологические риски со временем и благодаря эффекту масштаба, постепенно переходя от технологических возможностей к финансовым по мере созревания.

Хотя она считается стабильной и безопасной, новая инфраструктура также предоставляет сильные возможности для размещения капитала с более высокой доходностью. Поскольку технологии находятся на ранней стадии кривой стоимости, соответствующая премия за риск более щедра.

Инфраструктура (правильного типа) является качественным продуктом для финансов, потому что она обычно связана с высокими капитальными затратами, требующими финансирования, и низкими операционными расходами — то есть операционные расходы достаточно низки, чтобы долг мог быть выплачен в течение жизненного цикла актива. Со многих точек зрения инфраструктура, финансирующая будущее, представляет собой твердые активы с денежным потоком.

Что самое важное, при правильной структуре финансирования инфраструктуры следует модель кредитования Aave — заем предоставляется под сам актив, а не под кредитоспособность пользователя, что аналогично тому, как работает Aave сегодня.

Каковы масштабы возможностей?

Я считаю, что ключевыми активами инфраструктуры для перехода мира к изобилию являются: солнечные фермы, аккумуляторы, дата-центры и GPU, электрифицированный транспорт, роботы, опреснение воды, добыча полезных ископаемых, улавливание углерода, ядерная энергия и космическая инфраструктура. Если чего-то нет в этом списке, это не из-за отсутствия уверенности в нем, а скорее для демонстрации широкой природы этой категории. Пока актив относится к «активам изобилия» и не является умирающей инфраструктурой, он с большой вероятностью является разумным выбором.

Солнечная энергия и аккумуляторы: только солнечная энергетика представляет собой капитальные затраты на финансирование в размере $15–30 трлн. В таких масштабах солнечная энергетика заменит ископаемое топливо к 2050 году. Это подробно раскрыто в моих предыдущих статьях.

Дата-центры и GPU: совокупные капитальные затраты на GPU и дата-центры составляют от $15 до $35 трлн в зависимости от чувствительности к темпам внедрения ИИ. McKinsey оценивает, что только к 2030 году потребуется $6,7 трлн капитальных затрат. Моя неизменная логика такова: если вы предоставите компьютерам больше вычислительной мощности, они будут вычислять больше и брать на себя более сложные задачи. Закон Мура имеет свои пределы, но мы переходим к атомной инженерии и вертикальной градации GPU, и даже эти достижения не помешают нам строить больше вычислительных мощностей. Здесь еще не учтен квантовый компьютер, который может спровоцировать новый этап распределенного расширения вычислительных способностей.

Робототехника: автоматизация человеческих задач станет определяющей чертой мира, в который мы переходим. Роботы, будь то специализированные системы складской логистики или гуманоиды для повседневных физических задач, заменят человеческий труд, подарив нам больше свободы. Только робототехнике к 2050 году может потребоваться капитальных затрат на сумму от $8 до $35 трлн.

Инфраструктура для электромобилей: электрификация транспорта (электромобили, железные дороги, самолеты, дроны, зарядная сеть, суда, порты) находится на пороге массового перехода от углеводородной базы к электрической инфраструктуре. Ожидаемые капитальные затраты к 2050 году составят около $10–25 трлн. Автономное вождение само по себе гарантирует, что ни один автомобиль не будет простаивать; они будут обслуживать общество круглосуточно.

Ядерная энергетика: я испытываю смешанные чувства по поводу ядерной энергии как актива изобилия. Это надежный выбор для получения больших объемов энергии. Однако тесная привязка ядерной энергетики к государственной политике затрудняет инновации и еще больше усложняет финансирование. Проекты часто обходятся дороже и занимают больше времени, чем планировалось. Малые модульные реакторы и улучшенная нормативная база могут изменить эту ситуацию. Мои консервативные оценки капитальных затрат к 2050 году составляют $3–8 трлн из-за регуляторных ограничений.

Опреснение воды на солнечной энергии: опреснение не ново. Оно существует уже десятилетия, и страны Ближнего Востока сильно зависят от него. Оно все еще обходится дорого, но благодаря эффекту масштаба и развитию солнечной энергии мы сможем получать практически бесплатную воду в любой точке мира. Необходимые капитальные затраты: к 2050 году составит $6–12 трлн.

Улавливание углекислого газа: рост будет стимулироваться государственными субсидиями. Прогнозируемые капитальные затраты: к 2050 году составит $3–8 трлн.

Ключевые полезные ископаемые: медь, литий, никель и редкоземельные элементы, движущие силу электрификации, робототехники и множества других отраслей. Прогнозируемые капитальные затраты: к 2050 году составит $5–15 трлн.

Цифровые сети: оптоволоконные кабели, коммуникационные вышки и наземные станции спутниковой связи. Прогнозируемые капитальные затраты: к 2050 году составит $6–15 трлн.

Космическая инфраструктура: космос как фактор масштаба значительно вырастет благодаря эффектам масштаба транспортировки и запусков. Космос станет инвестиционной возможностью в сфере инфраструктуры на следующие десятилетия. Консервативная оценка капитальных затрат на 2050 год составляет $2–6 трлн, но эта цифра может иметь более высокий множитель. Если стоимость запусков снизится в 10–50 раз согласно исторической кривой снижения затрат, возможности расширятся до $10–30 трлн, в экстремальных случаях до $50 трлн. Сюда входят: созвездия спутников $3–8 трлн, инфраструктура запусков $1–3 трлн, орбитальная инфраструктура (топливные буксиры, сервисные станции, по сути орбитальные логистические хабы) $2–7 трлн, космическая солнечная энергетика $2–10 трлн, производство в космосе $1–5 трлн и лунная инфраструктура $1–5 трлн.

Я пропустил производство водорода, поскольку не совсем понимаю, как оно будет развиваться в рамках более широкого перехода на электрификацию.

В совокупности финансирование инфраструктуры может принести DeFi возможности примерно на $100–200 трлн. Для сравнения: десять крупнейших банков мира совместно управляют активами на сумму около $13 трлн. Успешное финансирование большей части этого перехода сделает Aave крупнейшей финансовой сетью из существующих на сегодняшний день.

Какую форму выбрать для Aave?

Финансирование инфраструктуры в DeFi может принимать две основные формы.

Путь первый: доходные стейблкоины (YBS)

YBS становятся ярким примером распределения офчейн-дохода пользователям внутри блокчейна. Ethena достигает этого преимущественно через арбитраж на базисе; USD.ai — через финансирование GPU. Годовая доходность стейкинга sUSDai составляет 10–15%.

С точки зрения Aave рост YBS напрямую конвертируется в рост протокола. Aave — это циклическая машина: если доходность продуктов инфраструктуры YBS превышает стоимость привлечения средств в Aave (около 4–5%), возникает возможность для циркуляции: заимствовать ликвидность в Aave под залог YBS и повторно размещать её. Я рассматриваю YBS как оберточный механизм распределения доходности ончейн, обладающий характеристиками, схожими с традиционными офчейн фондами.

Путь второй: прямое залоговое обеспечение

Прямое использование токенизированной инфраструктуры в качестве залога означает, что доходность или экономическая выгода остаются офчейн или у заемщика, но через спрос на залог и займы поступают в Aave, генерируя предложению стейблкоинов доходность для депозитариев. Этот путь также не ставит целью поддержание стабильной стоимости чистых активов, поэтому он идеально подходит для активов с колеблющейся стоимостью чистых активов, которые не проходят тестирование на стабильность в виде стейблкоинов.

Какой путь победит? Трудно сказать. У каждого свои преимущества, и Aave хорошо поддерживает обе модели. Примерами YBS являются sUSDe от Ethena и SyrupUSDT от Maple. Примерами прямого залогового обеспечения служат золото от Tether (xAUT), закладные под биткоин и этериум, а также фонд JAAA RWA, где базовая экономическая выгода принадлежит владельцу актива в обмен на косвенную выплату процентов депозитарию внутри блокчейна через Aave. Примечательно, что собственные aTokens Aave (например, aUSDC) в определенном смысле сами являются самой ранней формой ончейн YBS в таком сценарии использования.

Оба пути зависят от типа пользователя. Пользователи первого пути — это ончейн-аллокаторы, максимизирующие доходность YBS; заемщики второго пути могут представлять операторов или фонды, стремящихся расширить аллокацию ликвидности, строя больше инфраструктуры для роста без прямой требования ончейн-распределения доходности.

Достаточно ли доходности?

Хотя в DeFi в текущих процентных условиях действительно наблюдается избыток капитала, финансирование инфраструктуры должно обеспечить достаточный потенциал для роста, чтобы привлечь этот капитал. Средняя доходность собственного капитала по секторам: солнечная энергетика 10%, аккумуляторы 12%, дата-центры 13%, инфраструктура для зарядки электромобилей 13%, гидроинфраструктура 9%, космическая инфраструктура около 18%. Чем выше технологический риск и чем раньше стадия на кривой стоимости, тем выше предполагаемая доходность.

Доходность можно дополнительно повысить с помощью стратегий. Казначейства на базе Aave V4 могут быть направлены в солнечные фермы с доходностью 8–12%, использовать этот актив в качестве залога для займа GHO (создавая высокую маржу прибыли для Aave), а затем повторно направить GHO в аккумуляторные фермы с доходностью 12–18% или даже в проекты по GPU-датацентрам с годовой доходностью 10–20%.

Пользователи DeFi обычно чувствительны к риску вывода средств и срокам блокировки (это может измениться по мере созревания сектора). Продукты инфраструктуры обычно генерируют денежный поток, что помогает смягчить риск вывода средств. Использование Aave в качестве слоя обеспечения ликвидности делает эти продукты более доступными для пользователей — пользователи могут направлять ликвидность в специализированные хабы, фокусирующиеся на этих конкретных экономических характеристиках и предположениях доверия, обеспечивая доступ к инфраструктурным возможностям одновременно изолируя и контролируя риски. Ключевое отличие также заключается в том, что прямая токенизация самого актива позволяет проводить аукционную ликвидацию, что улучшает профиль ликвидности этих активов по сравнению с медленно структурированными фондами с долговой упаковкой.

Aave как слой финансовой инфраструктуры

Лучший путь Aave для выхода на рынок RWA и инфраструктурных возможностей — стать базовым слоем финансирования ликвидности, начав с зрелых направлений с низким технологическим риском (солнечная энергетика), а затем, используя тонкий контроль рисков, предоставляемый лучевой архитектурой узлов Aave V4, постепенно продвигаться к активам с более высоким риском.

На сегодняшний день большая часть токенизации RWA сосредоточена на активах с глубокой ликвидностью на рынках: казначейских облигациях, фондах денежного рынка и корпоративном кредитовании. Эти активы торгуются без труда, и у пользователей уже есть достаточные каналы для их займов. Аналогично, хотя частное кредитование на поверхности кажется привлекательным сценарием использования DeFi, у него есть недостатки. Частное кредитование обычно финансирует CLO, корпоративный сектор и венчурный капитал частного инвестирования. Если слой инфраструктуры — это то, что я называю фундаментом, то это вершина. В мире, трансформирующемся быстрее когда-либо прежде, особенно на верхних уровнях, активы должны быть ориентированы на будущее, которое мы строим, а не на прошлое, от которого мы уходим. Финансовый продукт, обеспеченный активами, который выглядит блестяще на бумаге, может потерять свою актуальность в завтрашнем мире.

Токенизация традиционных финансовых активов будет продолжать расти, неизбежно становясь частью истории Aave, точно так же, как крипто-нативные активы и их рост продолжают существовать. Но гораздо большая возможность заключается в том, чтобы стать слоем финансирования инфраструктуры будущего. Именно это меня вдохновляет в отношении RWA и Aave.

Что это означает для финтех-компаний?

Крупные финтех-компании всё чаще становятся слоем дистрибуции и пользовательского опыта: интерфейсами, доставляющими качественные финансовые продукты конечным пользователям. Я ранее писал, что использование DeFi позволяет финтехам открывать более оптимизированную структуру затрат для новых финансовых продуктов. DeFi работает почти автономно, отличается большей прозрачностью и гарантиями исполнения через смарт-контракты. Он требует меньше операционных расходов, позволяет достигать более плотных маржинальных показателей и открывает новые финансовые возможности.

В мире, где финансовый доступ становится товаром и больше не предлагает дифференцированной ценностной proposition, способность получать уникальные возможности доходности приносит новую ценность финтех-компаниям (и даже банкам) и их пользователям. Активное участие финтех-компаний в пространстве выпуска стейблкоинов также подразумевает потенциальное открытие новых сценариев использования, а также реальный спрос на заём стейблкоинов, обеспеченных инфраструктурным залогом.

Финтех-компании и банки, используя Aave Kit и Aave App, могут стать идеальным каналом дистрибуции для доходности, генерируемой инфраструктурным залогом на базе Aave V4, залогом которой связано будущее, которое мы строим. Интеграция Aave в финтех-компании и банки для пополнения капитала способна ускорить переход к миру изобилия на 10–15 лет. Это уникальная возможность для Aave и всех его интегрированных партнеров захватить и разделить рыночную стоимость в размере $200 трлн.