Подпадает ли специалист в сфере криптовалют под состав преступления присвоения или растраты имущества служащим?

Автор: Лю Чжэнъяо

Введение

В последнее время мне поступило два запроса, касающихся подозреваемых в совершении работниками криптоиндустрии преступлений, связанных с незаконным завладением имуществом при использовании служебного положения. В связи с этим существует необходимость подготовить небольшую аналитическую статью специально по данной теме, которая могла бы служить ориентиром для рядовых сотрудников и руководителей в сфере криптоактивов, помочь четко обозначить правовые границы и совместно способствовать конструктивному развитию веб3.

1. Анализ состава преступления «хищение имущества работником» по Уголовному кодексу

Если исходить из положений Уголовного кодекса КНР, то состав преступления «хищение имущества работником» не представляет особой сложности — это деяние лиц, работающих в компаниях, предприятиях или иных организациях (субъект), использующих свое служебное положение для незаконного завладения имуществом организации в крупных размерах (объективная сторона). За данное преступление предусмотрена трехступенчатая система наказаний: за обычные обстоятельства — лишение свободы на срок до трех лет; за крупные размеры — от трех до десяти лет; за особо крупные размеры — лишение свободы на срок более десяти лет либо пожизненное заключение (последствия).

Согласно соответствующим судебным толкованиям, порог для возбуждения уголовного дела по делам о таком хищении составляет 30 тысяч юаней, что является довольно низким барьером.

2. Особенности криптоиндустрии

С момента публикации «Объявления от 4 сентября 2017 года» («Объявление о предотвращении рисков финансирования через выпуск токенов») все проекты по привлечению финансирования посредством выпуска виртуальных валют на материковом Китае были прекращены, а часть криптовалютных бирж, работавших в стране, вывела операции из Китая. После выхода «Уведомления от 24 сентября 2021 года» («Уведомление о дальнейшем предотвращении и урегулировании рисков торговли и спекуляций виртуальными валютами») вся коммерческая деятельность, связанная с виртуальными валютами на материке, была квалифицирована как «незаконная финансовая деятельность». Криптовалютные биржи полностью утратили законные основания для легальной работы в пределах материкового Китая и переместились за границу.

Другие виды деятельности, связанные с виртуальными валютами, такие как обмен виртуальных валют на фиатные деньги, обмен между различными виртуальными валютами, торговля виртуальными валютами в качестве центрального контрагента, предоставление ценообразующих и информационных посреднических услуг для торговых операций с ними, также запрещены на материке.

В настоящее время наиболее безопасными направлениями для стартапов в сфере криптоактивов в стране являются, как правило, блокчейн-проекты (не предполагающие эмиссию монет) и компании по выпуску кошельков для виртуальных валют.

Хотя «Уведомление от 24 сентября 2021 года» запрещает иностранным криптобиржам предоставлять услуги жителям материкового Китая через Интернет, доля пользователей из материкового Китая в биржах, основанных выходцами из Китая, по-прежнему превышает половину. Кроме того, в таких городах Китая, как Шэньчжэнь, Ханчжоу и Шанхай, продолжают функционировать технологические и клиентские службы зарубежных криптобирж.

Подобная ситуация редко встречается в других отраслях: государственная политика официально объявляет определенную деятельность незаконной, но фактически она продолжает «стабильно» существовать на территории страны. Более того, сейчас правоохранительные органы порой реализуют своего рода судебное «сотрудничество» с иностранными компаниями, занимающимися незаконной финансовой деятельностью. Например, внутренние судебные инстанции обращаются к зарубежным криптовалюнным биржам с запросами об изъятии доказательств, которые затем используются в качестве материалов обвинения против подозреваемых в совершении преступлений.

3. Могут ли сотрудники криптовалютной индустрии быть субъектами преступления «хищение имущества работником»?

Как указано выше, субъектом данного преступления должны быть «работники компаний, предприятий или иных организаций». Может ли иностранная компания, осуществляющая «незаконную финансовую деятельность» (например, криптовалюнная биржа), или ее филиалы, фактические контролирующие лица в Китае считаться той самой «компанией, предприятием или иной организацией» в контексте состава данного преступления?

Здесь стоит упомянуть позицию официального аккаунта Высокого народного суда г. Пекина, опубликованную в статье «Законно ли „получать“ виртуальные валюты, используя служебное положение? Суд: уголовно!»: несмотря на доводы адвокатов защиты о том, что проект потерпевшей (компании) касается виртуальных валют и она должна самостоятельно нести риски, не имея права на защиту законных интересов, суд усмотрел обратное. Суд подчеркнул, что риски обращения с виртуальными валютами и характер проекта компании (потерпевшей) не влияют на возможность правовой оценки действий подсудимого (подозреваемого в преступлении) на основе установленных фактов и соответствующих норм права.

Простыми словами: в условиях работы криптовалютной биржи, если сотрудник совершает действия, образующие состав хищения имущества при использовании служебного положения, его поведение будет подвергнуто правовой оценке независимо от того, является ли деятельность самой биржи легальной или незаконной на территории материкового Китая.

Еще один вопрос заключается в том, как доказать, что конкретный сотрудник (например, Чжан Сань или Ли Сы) действительно работает в определенной криптобирже или другой компании криптоиндустрии? На поверхностном уровне это определяется наличием или отсутствием трудового договора, уплатой социальных налогов и обязательных страховых взносов, однако важнее оценивать факт наличия у компании функций управления работниками и выплаты им вознаграждения.

На практике криптобиржи и другие компании сектора обычно не нанимают персонал на материке напрямую от собственного имени, а используют кадровые агентства или «посреднические организации», либо иные фактические контролирующие компании (не ведущие деятельность с цифровыми активами внутри страны) в качестве работодателя. Существуют и более свободные модели найма в веб3 — полное отсутствие письменных трудовых договоров с выплатой заработной платы в USDT или иных токенах. В такой ситуации определение статуса потерпевшего по делу о хищении имущества вызывает серьезные споры на практике. Как сторона обвинения (прокурор), так и сторона защиты могут активно применять все доступные правовые механизмы для защиты своих законных прав.

Последний вопрос: подпадают ли средства или имущество, являющиеся виртуальными валютами, под состав соответствующего преступления? Возьмем пример с хищением: если работник использует служебное положение для незаконного завладения принадлежащими компании USDT, ETH, BTC и другими криптовалютными активами, сомнений в уголовной ответственности на практике возникает мало, поскольку имущественная природа этих основных цифровых активов уже стала общепризнанной в теории и судебной практике. Однако что насчет токенов, выпущенных самой компанией? Или незаконного завладения будущими ожидаемыми выгодами (например, токенами, которые еще не разблокированы или не вышли на рынок)? Эти аспекты вызывают существенные дискуссии и представляют собой широкое поле для профессиональных веб3-юристов как в защитной, так и в обвинительной практике.

4. Применение состава «получение взятки негосударственным работником» в криптоиндустрии

Для некоторых специалистов индустрии возможен юридический сценарий, когда их действия одновременно образуют составы как хищения имущества при использовании служебного положения, так и получения взятки негосударственным работником. Например, в материале, опубликованном Верховным народным судом Китая «Типовые уголовные дела Верховного народного суда Китая содействие развитию частного сектора», приводится дело «Шия Юй — получение взятки негосударственным работником и хищение имущества».

Краткая суть дела: Используя служебное положение, Шия Юй незаконно получил от сторонних компаний денежные средства и иное имущество на общую сумму 6,08 млн юаней за содействие в заключении партнерских соглашений с собственной фирмой (включая вознаграждение в виде виртуальных валют). Параллельно он использовал свои служебные полномочия в рамках совместной криптовалютной деятельности указанных компаний, конвертировал цифровые активы через несколько корпоративных счетов в фиатные средства и перевел их на личные банковские счета, находящиеся под его контролем, тем самым незаконно присвоил имущество компании на сумму 3,66 млн юаней.

В конечном итоге суд Хайдянского района г. Пекина признал Шия Юй виновным в совершении обоих преступлений — получении взятки негосударственным работником и хищении имущества при использовании служебного положения. Наказание было назначено по совокупности преступлений в виде 12 лет лишения свободы.

Заключение

Еще в декабре прошлого года стало известно, что такие криптобиржи, как Binance, начали жестко проверять внутренние проблемы коррупции. Инцидент со скрытными сделками (front-running) среди сотрудников Binance, вспыхнувший в марте этого года, является лишь каплей в море криптоиндустрии. Поскольку централизованные учреждения в секторе виртуальных валют не подвергаются такому строгому регулированию, как традиционные финансовые или ценные бумажные институты, случаи инсайдерской торговли, внутренних сговоров с маркетмейкерами и проектными командами среди сотрудников криптоинституций действительно происходят постоянно. Однако стоимость нарушений здесь крайне мала, а уровень сложности раскрытия преступлений высок (если только не допускаются грубые ошибки); с точки зрения адвоката, пространство для защиты по делам о хищениях или взяточничестве с участием цифровых активов также остается относительно значительным.

Тем не менее, исходя из стратегических решений крупных площадок, таких как Binance и OKX, в будущем меры по пресечению внутренней коррупции будут ужесточаться лишь постепенно. В сочетании с все более строгим комплаенс-контролем над развитием веб3 в Сингапуре, Гонконге и других регионах адвокат Лю уверен, что процессы внутреннего комплаенса и регулирования в криптобиржах и иных компаниях сектора будут все больше сближаться с практикой традиционных интернет-корпораций и непрерывно эволюционировать.