Краткая история майнинга в Иране: мы сидим в темноте лишь для того, чтобы биткоин-майнеры продолжали работать

Автор: Шахриар Киа

Перевод: Азума, Odaily Planet Daily

Вступительное примечание редакции: В связи с подписанием соглашения о прекращении огня геополитическое противостояние между Ираном и Израилем, похоже, временно улеглось, однако эхо этого военного конфликта всё ещё не затихло.

21 июня по местному времени США в рамках операции, получившей название «Полуночный молот», нанесли удары по трём иранским ядерным объектам в Фордо, Натанзе и Исфахане. В тот же день среднее скользящее значение хешрейта биткоина также продемонстрировало резкое падение. Это неожиданное совпадение породило в криптосообществе множество догадок — «не использует ли Иран свои ядерные объекты для тайной добычи биткоинов?»

Хотя руководитель исследований Galaxy Алекс Торн технически уточнил, что «хешрейт рассчитывается исходя из времени блока и сложности, текущих доказательств недостаточно для подтверждения падения вычислительной мощности, требуется больше времени и анализ скользящих средних», он также отметил, что Иран может заниматься майнингом, а сайты добывающих пулов могли подвергнуться кибератаке.

История о майнинге в Иране уже давно перестала быть сенсацией: в мае этого года иранская оппозиционная организация NCRI опубликовала развёрнутый материал, посвящённый многолетней истории добычи биткоинов в стране. Ниже приводится его полный перевод.

Связанные с правительством Ирана биткоин-фермы состоят из рядов «выделенных компьютерных серверов» (ASIC-майнеров), которые промышленными масштабами поглощают электроэнергию. В последние годы по всей стране регулярно происходили масштабные отключения электричества, оставлявшие домохозяйства без света, а заводы на несколько часов или даже дней — без энергии. Расследования постепенно выявляют скрытых виновников, усугубляющих этот кризис: крупные операции по добыче криптовалюты, организованные или защищаемые государственными структурами Ирана, в первую очередь Корпусом стражей исламской революции (КСИР).

Эти секретные или полуофициальные биткоин-фермы потребляют гигантские объёмы электроэнергии, работая зачастую по сверхсубсидированным тарифам или даже абсолютно бесплатно, тем самым фактически перераспределяя энергию национальной сети в интересах частных лиц.

Расцвет майнинга биткоинов в Иране

Иран начал участвовать в криптодобыче в конце 2010-х годов, когда страна искала инновационные пути выхода из экономической изоляции. После возобновления санкций США в 2018 году правительство стало рассматривать криптовалюту как инструмент для обхода банковских ограничений и привлечения доходов. К 2019 году религиозный режим официально признал криптодобычу легальной отраслью, внедрив систему лицензирования шахтёров. Страна привлекала инвестиции дешёвой электроэнергией при условии обязательной продажи всех добытых биткоинов Национальному банку Ирана.

Перспектива субсидированного электропитания привлекла как внутренние силы, так и иностранных партнёров, особенно китайских инвесторов, которые построили крупные биткоин-фермы в свободных экономических зонах и удалённых складах Ирана.

Министерство энергетики Ирана вскоре ощутило на себе это влияние. В середине 2019 года власти объяснили «аномальный» рост потребления электроэнергии в стране на 7 % взрывным ростом незарегистрированных криптоферм. Единичные сообщения указывали на появление майнинг-оборудования в неожиданных местах: от заброшенных заводов и правительственных офисов до мечетей, использующих бесплатную или сверхдешёвую электроэнергию. Осознав, что многие шахтёры работают нелегально ради доступа к ценам значительно ниже рыночных, чиновники конфисковали тысячи нелегальных устройств.

К 2020 году правительство выдало около 1000 лицензий на криптодобычу, однако большая часть операций всё ещё оставалась в теневом секторе. Бывший президент Хассан Роухани в 2021 году признал, что примерно 85 % добычи биткоинов в Иране ведётся без лицензии — эта огромная серая экономика потребляет электроэнергию, оставаясь неподконтрольной и неоплачиваемой.

За этим бумом стояла потребность Тегерана конвертировать свои богатые энергоресурсы в финансовую пользу под давлением санкций. По своей сути майнинг биткоинов превращает энергию в стоимость криптовалюты. Из-за ограничений на экспорт нефти режим использовал избыток нефти и газа для генерации электроэнергии и добычи биткоинов, а затем продавал полученные монеты за рубежом, обменивая их на твёрдую валюту или импортные товары, фактически осуществляя «экспорт» энергии. По оценкам, к 2021 году на долю Ирана приходилось 4,5 % мировой добычи биткоинов, что принесло пострадавшей от санкций экономике «сотни миллионов долларов» в виде криптоактивов.

Приход Корпуса стражей исламской революции

К 2019–2020 годам сообщения свидетельствовали о том, что наиболее влиятельная группа власти в Тегеране — Корпус стражей исламской революции (КСИР) и структуры, контролируемые верховным лидером Али Хаменеи, — активно ворвалась в сферу криптодобычи. По указанию Хаменеи КСИР объединился с зарубежными компаниями для создания крупных ферм с целью заработка биткоинов и компенсации потерь от урезания долларовых потоков Ирана. Ярким примером стала биткоин-ферма мощностью 175 МВт в городе Рафсанжан провинции Керман, которая формально представляла собой совместное предприятие компании, связанной с КСИР, и зарубежных инвесторов, которых привлекали именно крайне низкие тарифы на электроэнергию в Иране.

Эти фермы обычно расположены в особых экономических зонах или на военных базах, контролируемых КСИР, и пользуются эксклюзивным электроснабжением практически без какого-либо регулирования. Следственные материалы показывают, что организации, связанные с КСИР, включая такие крупные религиозные фонды, как Astan Quds Razavi, сформировали де-факто «криптомонопольный кластер», получающий прибыль за счёт хищения государственной электроэнергии. Эти шахтёры с государственным бэкграундом фактически используют электроэнергию бесплатно (или outright отказываются платить по счетам), безбоязненно работая благодаря политическим связям и вооружённой защите.

Несколько источников подтверждают, что иранский режим предоставил своим военным и силовым структурам особые привилегии в сфере майнинга. В 2022 году парламент тайно принял закон, разрешающий армии строить частные электростанции и линии электропередач. Это позволило КСИР напрямую получать субсидируемую электроэнергию (а то и ресурсы, изначально предназначенные для общественности) — инфраструктуру, которая должна была снабжать города и промышленность, теперь перенаправили на работу тайных криптоферм.

Регуляторы едва способны сдержать эти действия. В 2021 году Министерство энергетики попыталось закрыть одну нелегальную ферму, однако вооружённые бойцы КСИР напрямую помешали проверкам, гарантируя бесперебойность добычи. Управление военной разведки отказалось вмешиваться в противостояние с КСИР, что дополнительно подтвердило иммунитет майнингового бизнеса Революционной гвардии. Несмотря на публичные кампании против мелких «нелегальных» шахтёров, крупные фермы, управляемые лицами из числа режима или работающие на них, зачастую остаются невредимыми.

По оценкам, более половины оборудования для майнинга в Иране контролируется структурами с государственным участием. Данные расследований показывают, что к 2023 году в стране эксплуатировалось около 180 тысяч криптошахт, из них примерно 100 тысяч принадлежали государству или его связанным предприятиям (например, КСИР). Таким образом, Революционная гвардия и её партнёры под прикрытием «легальной отрасли» фактически掌控ывали основную часть мощностей по добыче криптовалюты в Иране. Эти субъекты ставят майнинг и приносящую ему прибыль выше потребностей населения.

Стоит отметить, что даже на фоне обострения энергетического кризиса СМИ, принадлежащие Революционной гвардии, пытаются сместить акценты через громкие репортажи о своих «акциях по борьбе с нелегальными фермами». Этот пиар-ход выглядит весьма иронично, поскольку контроль над электроэнергией не входит в сферу ответственности Гвардии, чьи собственные объекты как раз и лежат в основе проблемы.

Потребление электроэнергии биткоин-фермами в Иране

Нагрузка уровня тысяч мегаватт

Данные Министерства энергетики показывают, что в часы пикового спроса криптодобыча может потреблять до 2000 МВт (2 ГВт) электроэнергии — что сопоставимо с выработкой двух-трех атомных электростанций, несмотря на официальный запрет правительства на работу ферм в периоды нехватки мощности. В конце 2024 года один из руководителей профильного ведомства отметил, что только нелегальная добыча вызвала рост общенационального спроса на электроэнергию на 16 % по сравнению с аналогичным периодом прошлого года.

Это соответствует предыдущим отчетам: в 2020–2021 годах незарегистрированные фермы потребляли около 2 ГВт, тогда как общая генерирующая мощность Ирана составляла всего 60–70 ГВт. Для сравнения, 1 ГВт хватает на обеспечение повседневных нужд города населением в сотни тысяч человек — следовательно, 2 ГВт, расходуемые на майнинг, оказывают крайне значительное влияние.

Официальные конфискации и оценки

Национальная компания по производству и распределению электроэнергии Ирана Tavanir постоянно проводит операции по изъятию нелегального оборудования. Власти заявляют, что с начала 2022 года было конфисковано более 252 тысяч нелегальных шахт, при этом чиновники отмечают, что их постоянная работа потребляла бы около 4 ГВт. Вице-президент Tavanir заявил: «Это эквивалентно общему потреблению электроэнергии тремя или четырьмя небольшими провинциями Ирана».

Даже после массовых конфискаций продолжают работать десятки тысяч незарегистрированных устройств, в то время как многие лицензированные энергоёмкие фермы (включая государственные) никогда не попадали в зоны корректировки. В начале 2023 года пресс-секретарь Министерства энергетики Ирана признал, что около 0,8 ГВт (800 МВт) национального спроса приходилось на криптодобычу (большая часть из которой была нелегальной). Хотя эта цифра кажется небольшой долей, она могла служить критической точкой, вынуждающей сеть переходить на отключения в часы пик. Каждые 100 МВт, занятых фермами, означают отсутствие электроснабжения для 30 тысяч домохозяйств или предприятий соответствующего масштаба.

Дешёвая электроэнергия = баснословная прибыль

Чрезвычайно низкие субсидируемые тарифы в Иране (для некоторых потребителей costing всего 0,01–0,05 доллара за кВт⋅ч) делают криптодобычу невероятно прибыльной. Аналитика показывает, что стоимость добычи одного биткоина в Иране может опускаться до 1300 долларов, в то время как глобальная рыночная цена биткоина к концу 2024 года достигала 30–40 тысяч долларов. Разница в цене в 20–30 раз объясняет, почему такие структуры, как Революционная гвардия, готовы рисковать, участвуя в нелегальном майнинге.

Интенсивность расхода энергии поражает: для добычи одной монеты требуется свыше 300 000 кВт⋅ч электроэнергии, что эквивалентно суточному потреблению 35 тысяч иранских домохозяйств. Иными словами, каждая добытая в этих фермах единица биткоина означает полное отключение электроснабжения десятков тысяч домов в течение дня. Бывший министр энергетики Риза Ардаканиан предупреждал, что, согласно некоторым данным, криптоиндустрия потребляет почти 10 % всей вырабатываемой в Иране электроэнергии.

Доля в мире и эквивалент в нефти

В 2021 году добыча биткоинов в Иране занимала примерно 4–8 % от мировой сети. Несмотря на то что кампания по пресечению и корректировка сложности майнинга снизили эту долю (по официальным данным, в 2022 году она упала до 0,5–1 %, а к концу 2024 года составила менее 0,1 %), Иран остается важным игроком. Аналитики компании Elliptic оценивают, что в 2020 году годовой расход электроэнергии майнерами в Иране требовал выработки, эквивалентной 10 миллионам баррелей нефти, что составляло 4 % от тогдашнего экспорта нефти страны. Эта параллель остро демонстрирует: Иран сжигает ресурсы газа и нефти, которые можно было бы экспортировать или использовать для нужд населения, лишь бы производить биткоины.

Следует учитывать, что энергетический кризис в Иране вызван не исключительно майнингом биткоинов. Десятки лет недофинансирования, чрезмерного потребления, стимулируемого субсидиями, и плохого управления вывели электросети на пределе. Эксперты отмечают, что износ электростанций и неэффективное распределение топлива усугубили сезонный дефицит. Тем не менее, в обществе сложился консенсус, что неконтролируемая криптодобыча (особенно осуществляемая под защитой властей) стала главным источником нагрузки на сеть: эти фермы увеличивают общее потребление и продолжают работать в часы пик, многократно усиливая давление на энергосистему.

Доказательства кризиса отключений

2021 год: массовые отключения и запрет на майнинг

Начиная с 2019 года жители Ирана регулярно сталкивались с чередующимися отключениями электричества, причем в последние годы ситуация становилась всё более напряженной. Летняя жара повышала спрос на кондиционеры, а зимой дефицит топлива на электростанциях накладывался на потребности отопления. Криптодобыча двунаправленно усиливала это давление, даже оказавшись прямо в планах чрезвычайных мер.

В январе 2021 года внезапные отключения электричества в таких крупных городах, как Тегеран, вызвали волну общественного возмущения. Чиновники возложили главную вину на взрывной рост нелегального майнинга (к которому добавился спад гидрогенерации из-за засухи). Перед выборами в июне того же года отключения продолжали нарастать, и президент Роухани был вынужден ввести четырехмесячный полный запрет на добычу криптовалют (с мая по сентябрь 2021 года). Он прямо указал на колоссальное потребление энергии нелегальными фермами, пообещав жесткие меры.

Пиковый спрос на электроэнергию в Иране тогда составлял около 60 тысяч МВт, и остановка ферм, как ожидалось, высвободила бы тысячи мегаватт. Глобальные данные также показывают временное снижение доли Ирана в мировом биткоин-хешрейте на период действия запрета. Однако правоприменение носило непоследовательный характер, особенно в отношении объектов, связанных с Революционной гвардией, и летом 2021 года отключения продолжались. Правительство признало, что майнинг стал одним из факторов «темного лета», наряду с аномальной жарой и износом инфраструктуры.

2022–2023 годы: сохраняющийся дефицит и локальные меры

После снятия запрета в 2021 году легальная и нелегальная добыча双双 воспрянули. Перед наступлением зимы в конце 2022 года национальная энергокомпания предупредила, что нелегальный майнинг приведет к 10 % отключений в этом сезоне. Несмотря на требования к лицензированным фермам останавливаться в часы пик и заявления властей о поиске нелегальных объектов, результаты оказались ограниченными.

К середине 2023 года Иран по-прежнему сталкивался с так называемым «энергетическим разрывом». Министерство энергетики вновь обвинило несанкционированных шахтёров в усугублении дефицита, одновременно экстренно перебрасывая топливо на электростанции и импортируя электроэнергию из соседних стран. Отключения по-прежнему часто происходили в летний и зимний сезоны, хотя их масштаб был немного меньше, чем в кризисе 2021 года.

Лето 2024 года: «суперкризис»

Летом 2024 года Иран пережил самую сильную жару за 50 лет, побив рекорды по потреблению электроэнергии. В августе администрация и учебные заведения в 27 из 31 провинции страны были вынуждены полностью или частично закрыться для экономии энергии. Даже при принятии таких экстремальных мер во многих регионах вводились плановые отключения. Иранские СМИ назвали это явление «суперкризисом», сообщив, что годовые экономические потери от отключений превышают 25 миллиардов долларов.

Промышленность понесла серьезный ущерб: металлургические и цементные комбинаты, являющиеся крупнейшими потребителями, приостанавливали работу на несколько дней из-за ограничений. На волне народного возмущения чиновники вновь назвали нелегальный майнинг фактором ухудшения ситуации (наряду с экстремальными погодными условиями). Тогдашний министр энергетики предложил вознаграждение за информацию о подземных фермах и признал, что потребление субсидируемой электроэнергии несанкционированными шахтерами «серьезно нарушает функционирование сети и ущемляет права общественности».

Зима 2024–2025 годов: отключения на фоне холодов

Смена сезонов не облегчила кризис. Поздней осенью 2024 года волны холода вызвали дефицит природного газа (большинство электростанций Ирана работают на газе), и в крупных городах снова начались отключения. Несмотря на предписания властям о полной остановке лицензированных ферм, широко распространено мнение, что некоторые объекты, связанные с элитами, продолжали работать. Расследования показали, что определенные фермы, включая объекты, связанные с Революционной гвардией, функционировали даже в периоды максимальной нагрузки на сеть, в то время как близлежащие кварталы погружались во тьму. Такой избирательный подход применения закона усилил народный гнев и подозрения.

Правительство редко открыто признаёт «вклад» государственного майнинга в отключения, чаще списывая всё на рост жилищного потребления, засуху или чрезмерное использование кондиционеров. Однако население и независимые наблюдатели уже давно сошлись во мнении. К 2025 году лозунги и посты в социальных сетях Ирана пестрели обвинениями в адрес «мафии энерговоров». Даже отдельные депутаты от действующих партий и бывшие чиновники начали критиковать попустительство по отношению к майнингу, которое разрушает и без того хрупкую энергосеть.

Цена для населения

Гигантские объемы электроэнергии тайно отводятся в индустрию криптодобычи, нанося прямой ущерб повседневной жизни граждан Ирана. Каждый мегаватт, потраченный биткоин-фермами, означает недостаток электроснабжения для домашних хозяйств, больниц и заводов. Присвоение государственных энергоресурсов в частных целях напрямую вредит обычным людям по множеству направлений.

Трудности домохозяйств

Жители районов с частыми отключениями вынуждены терпеть летнюю жару без кондиционеров и зимний холод без отопления. Продукты портятся в холодильниках, прерывается подача водопроводной воды, зависящей от электронасосов. В июле 2021 года многие жители Тегерана оказались заблокированными в лифтах или застрявшими на улицах из-за внезапного обесточивания. К 2024 году отключения стали нормой, и люди даже шутили в соцсетях, делясь «графиком ограниченного питания», чтобы планировать быт. Самое оскорбительное заключается в том, что пока общество призывают экономить энергию, определенные объекты, охраняемые режимом, поглощают электричество круглосуточно. Как сказал один иранец: «Мы сидим во тьме только для того, чтобы биткоин-шахты продолжали работать».``

Кризис здравоохранения и безопасности

Длительные отключения электричества угрожают ключевым услугам. Хотя больницы могут полагаться на резервные генераторы для поддержания жизнеобеспечения, далеко не все клиники имеют надежный аварийный источник питания. Во время масштабного летнего блэкаута 2024 года больницы в небольших городах были вынуждены откладывать хирургические вмешательства и эвакуировать пациентов из-за остановки систем климат-контроля.

Отключение светофоров и уличного освещения привело к росту числа ДТП, а ночная тьма создала дополнительные риски безопасности. Что примечательно, в моменты, когда больницы погружаются в полумрак, базы Революционной гвардии и майнинговые площадки остаются ярко освещенными — этот контраст обнажает извращенную систему приоритетов.

Экономический ущерб

Отключения нанесли экономике Ирана ущерб в сотни миллиардов долларов. Небольшие предприятия, от пекарен до производственных цехов, были вынуждены остановить работу; тяжелая промышленность, включая производство стали и цемента, столкнулась с повреждением оборудования и срывом поставок. Энергетическое СМИ «Bargh News» оценивает ежегодные потери страны от блэкаутов более чем в 25 миллиардов долларов, которые в конечном итоге трансформируются в рост цен, безработицу и сокращение услуг, разделяемые всем обществом. Расширение этого разрыва между спросом и предложением во многом обусловлено скрытым энергопотреблением криптодобычи.

Аналитика данных

Как упоминалось ранее, добыча одного биткоина требует около 300 МВт⋅ч электроэнергии, что равносильно суточному потреблению 35 тысяч домохозяйств. По другой методике, иранские чиновники утверждают, что одна установка потребляет столько же, сколько десять семей. Постоянная работа десятков тысяч установок означает: электричество, способное осветить сотни тысяч домов, поглощается машинами. В часы пикового летнего потребления такое распределение энергии способно погрузить целый административный центр во тьму. Ничего удивительного, что иранское общественное мнение всё чаще называет секретную добычу властей «кражей огня из десяти тысяч домов».``

Народный гнев и козлы отпущения

По мере роста счетов за электричество растет и народный гнев. Всё больше людей осознают, что речь идет о коррупции, когда привилегированные слои обогащаются, а обычные граждане платят цену за отключения.

Официальные медиа по-прежнему направляют критику на жителей за «чрезмерное потребление» или технические сбои, специально преуменьшая влияние внутренних шахт. Однако такая аргументация теряет убедительность. Общественность сомневается, что арестованные «нелегальные фермы» представляют лишь мелкую рыбу, в то время как настоящий энергетический водопад — это крупные объекты под защитой КСИР. Фактически, каждое рейд-действие направляется скорее на небольшие установки в отдаленных селах или частных домах, тогда как склады внутри закрытых военных зон остаются нетронутыми. Таких избирательный подход порождает насмешки населения и размывает доверие к искренности правительства в решении энергетического кризиса.

Ставка с тяжелой ценой

«Инновационная мера», первоначально задуманная для преодоления санкций, сегодня превратилась в самостоятельно созданный энергетический кризис. «Эксперимент государства с поддержкой биткоин-майнинга», продвигаемый такими ключевыми структурами, как КСИР, хотя и обеспечил поступление твердой валюты, произошел ценой коллапса энергосети. Для правящей элиты криптобизнес гвардейцев, будучи высокорентабельным, по факту является паразитированием на экономике и инфраструктуре страны — каждая добытая под их покровительством монета означает более безумный расход ископаемого топлива, более серьезные выбросы загрязнений и более длительные периоды тьмы для предприятий и домохозяйств.

Стремясь обойти санкции, Тегеран непреднамеренно взрастил «черный рынок энергии», возглавляемый привилегированными институтами. Последствия не заставили себя ждать: коррупция институционализировалась, утечка капитала усилилась, а способность государства контролировать энергетическую систему непрерывно ослабевала.

Для десятков миллионов иранцев надежда кроется в создании более прозрачной и модернизированной энергетической политики — окончании привилегий «криптомонополистов» и возвращении электричеству статуса общественного блага. Если не разорвать теневые сети за спиной Революционной гвардии или не наложить на нее настоящего регулирования, выход невозможен. Энергосети будут продолжать работать перегруженными, а население будет продолжать расплачиваться мерцанием лампочек и душными летними ночами.

Текущая ситуация в Иране служит предупреждением: когда майнинг становится инструментом обогащения элит, он не только уничтожает энергетическую безопасность, но и воспламеняет социальное недовольство, подталкивая целую страну к краю краха.