Не войдёшь в круг — не получишь финансирование? Раскрываем карту власти «мужской привлекательности» в венчурных кругах Кремниевой долины

Автор: WIRED

Перевод: TechFlow

TechFlow: В последние годы слухи о «гей-мафии» (Gay Tech Mafia), контролирующей Кремниевую долину, перешли от шёпота в Twitter к отраслевым «очевидностям». От Питера Тиля и Сэма Альтмана до скандала с фотографиями президента Y Combinator Гарри Тана (Garry Tan) в сауне — эта субкультура, сочетающая политику идентичности, вымогательство влияния и финансовые ресурсы, вызывает бурные обсуждения.

В данной статье подробно исследуется замкнутая социальная среда гомосексуальных элит на вершинах власти в Кремниевой долине, анализируя, является ли это историей борьбы маргинализированных групп или превратилось в новую эксклюзивную систему привилегий. На волне искусственного интеллекта финансирование зависит не только от кода: принадлежность к этой «тайной сети» стала одной из главных тем для разговоров в кулуарах Кремниевой долины.

Полный текст:

Никто не может точно сказать, когда именно геи начали (или действительно ли начали) контролировать Кремниевую долину. По меньшей мере последние пять лет, а возможно и дольше, они, похоже, заняли высокие посты в отрасли. В таких сетях, как X (ранее Twitter), повсюду мелькают намеки: шёпот о каникулах на частных островах, технодиректора, притворяющиеся бисексуалами ради «клонти» (clout), и даже предположения, что «посевной раунд» (seed round) строго говоря не является финансовым термином. Эта идея стала настолько привычной, что, когда я позвонил опытному управляющему хедж-фондом и спросил его мнение об отраслевых слухах о «гей-техно-мафии» (Gay tech mafia), он зевнул в трубку. «Ну да,» сказал он, «так всегда и было.»

Этот управляющий хедж-фондом утверждает, что ситуация была такой еще в 2012 году. Тогда он привлекал инвестиции у венчурного капиталиста, в офисе которого работало несколько десятков «привлекательных, крепких молодых мужчин», всем «менее тридцати лет», выглядевших так, будто они только что расстались со школьным дебатным клубом. «Они занимаются сексом друг с другом и вместе запускают стартапы», — говорит он. Он добавляет, что ситуация сейчас абсолютно та же: геи управляют наиболее влиятельными компаниями Кремниевой долины (Silicon Valley) и придерживаются целого календаря светских мероприятий, где практически нет места гетеросексуалам, не то что женщинам. «Конечно, гей-техно-мафия существует,» продолжает он, «это не какой-то заговор иллюминатов. И вам не обязательно быть геем, чтобы вступить в неё; они даже предпочитают гетеросексуальных мужчин, с которыми спят.»

С тех пор как я начал освещать жизнь в Кремниевой долине в 2017 году, я слышал различные версии этого слуха — как иронизирует основатель ИИ Эммет Чен-Ран (Emmett Chen-Ran): «Геи здесь правят балом». На первый взгляд, «гей-техно-мафия» кажется настолько абсурдной, что не заслуживает серьезного расследования. Разумеется, среди руководства есть мужчины-геи: Питер Тиль, Тим Кук, Сэм Альтман, Кит Рабойс — список можно продолжать до бесконечности. Однако представление о том, что они руководят чем-то вроде мрачной тайной организации, похоже, проистекает исключительно из гомофобии; потакание таким мыслям может играть на руку консерваторам-теоретикам заговора, таким как Лаура Лумер (Laura Loomer). В 2024 году Лумер написала в Твиттере, что «мир высокотехнологичного венчурного капитала выглядит как гигантская эксплуататорская гей-мафия».

Однако со временем этот слух не утих, а скорее приобрел черты всеобщего консенсуса. Весной прошлого года на вечеринке венчурных капиталистов в Южной Калифорнии один инвестор средних лет долго жаловался мне на то, насколько сложно собирать новый фонд. Он объяснил, что проблема сводится к дискриминации. Пока он говорил, я присмотрелся к нему: он был одет в фирменную «униформу» — белый мужчина с короткой стрижкой, в безвкусной рубашке на пуговицах, натянутой на слегка выпирающий живот, который искренне убежден, что ИИ — следующий большой тренд. Он выглядел как раз таким человеком, которого система Кремниевой долины вознаграждает. И тем не менее, в тот момент он утверждал, что система несправедлива по отношению к нему. «Если бы я был геем, у меня не было бы никаких проблем», — сказал он. «Такова сейчас реальность Кремниевой долины. Единственный способ получить шанс», — утверждает он, — «это если ты гей.»

В течение 2025 года аналогичные высказывания сыпались в X. Техспециалисты Кремниевой долины шутили о том, что готовы оказывать «фрагментированные консультационные услуги» «гомосексуальной элите». Некоторые анонимные аккаунты намекали на существование подводного мира силовых брокеров-геев из Кремниевой долины, которые влияют, вовлекают — или, точнее, «индоктринируют» (groomed) — начинающих предпринимателей. На одной конференции по ИИ в Лос-Анджелесе инженер неоднократно в шутку называл офис крупной ИИ-компании «городом твинков» (Twink town)。

Осенью догадки лишь усилились. В X появилась фотография: группа основателей, поддерживаемых Y Combinator, стоит около сауны рядом с президентом акселератора Гарри Таном (Garry Tan). Фото выглядит вполне безобидным: несколько молодых, занудных парней в плавках щурятся на камеру. Но почти мгновенно оно породило вирусный поток сплетен о специфической интимности в культуре венчурного капитала. Вскоре немецкий основатель Йоссуа Сути (Joschua Sutee) опубликовал свое фото с мужчиной-партнером — видимо, совершенно обнаженных, укутанных в простыню — судя по всему, в рамках заявки в Y Combinator, явно стремясь угодить незаявленному мужскому эротическому вкусу. «Я здесь, @ycombinator», — подписал он.

Идея о том, что Y Combinator якобы «индоктринирует» мужчин-предпринимателей, на самом деле не выдерживает критики — причин много, особенно учитывая ключевой факт. «Гарри полностью гетеросексуален, очень прямолинеен», — говорит знакомый Тана. «Но он действительно верит в пользу саун». Когда я попросил Тана прокомментировать ситуацию, он ответил честно: некоторые основатели приходили ужинать и просили пользоваться недавно установленной сауной и холодной ванной. Тан заявил, что с тех пор некоторые отклоненные Y Combinator кандидаты («rejects») начали «раскручивать этот мем (Meme), намекая, что дело не просто в купании»。

Тем не менее, подобные слухи продолжают циркулировать и усиливаться. Их источником являются как внешние лица (иногда с сомнительными политическими мотивами), так и insiders. Когда я связался с источниками, глубоко погруженными в отрасль уже много лет, и спросил их мнение о «гей-техно-мафии», они не только слышали это слово, но и имели крайне конкретное представление о том, как она функционирует. Это общепризнанные надежные эксперты, но они твердо верят во seemingly невероятные вещи.

Один инвестор из Сан-Франциско рассказал мне, что считает стипендию «Thiel Fellowship» фактически тренажерным залом для воспитания гомосексуальных лидеров в отрасли. (Когда я поделился этой идеей с несколькими бывшими стипендиатами Тиля, они сказали, что встречали самого Питера Тиля лишь один раз на ужине, и тот тогда выглядел «немного скучно», как заметил один из победителей-гетеросексуалов: «Ну я бы хотел, чтобы Питер пытался „индоктринировать“ меня。)

Тем временем «гей-радар» (Gaydars) людей работает почти на пределе. Я не раз слышал утверждение, что в Кремниевой долине любой, добившийся необычайного успеха, с высокой вероятностью является геем.

Один венчурный капиталист, базирующийся в Сан-Франциско, задумчиво remark: разве не странно, что один руководитель оборонного техно-стартапа достиг таких огромных успехов в относительно молодом возрасте? «Разве он не гей?» — спросил инвестор. «Наверняка». Я сообщил ему, что ошибается — у руководителя есть жена-женщина. «Конечно,» — ответил он, «но вы когда-нибудь видели их вместе?»

Другой предприниматель, привлёкший средства от двух известных инвесторов-геев, рассказал, что уже свыкся с необходимостью отражать пристальное внимание к своей ориентации. «Люди говорят, что я гей,» — сказал он. «Всегда возникают подобные шутки. Например: „Братан, как ты вообще заполучил эти деньги?“»

Затем появились анонимные аккаунты в X, постоянно подогреющие обвинения в неподобающем поведении. Их публикации тщательно сфабрикованы для привлечения внимания: достаточно подробны, чтобы намекнуть на наличие внутренней информации Кремниевой долины, но при этом размыты, чтобы спровоцировать более мрачные интерпретации. Я клюнул на эту наживку, во второй половине одного дня в конце ноября провел час, обмениваясь сообщениями через защищенный мессенджер Signal с одним из владельцев такого аккаунта. Он согласился поговорить только при условии строгого сохранения конфиденциальности моего идентификатора.

Он описывает Кремниевую долину как место, известное «экстази, психоделически движимыми гомосексуальными практиками». Испытал ли он это сам? Нет. Но он знает людей, которые испытали —这些人 «очень напуганы» и «крайне молоды» (Young af). Он отказался назвать имя и представить кого-либо еще, но заверил, что любые негативные слухи, которые я слышал о геях в Кремниевой долине, чистая правда. Он намекнул на заговор размером с QAnon (Q), в который вовлечено само правительство США. Дав расплывчатый совет для интервью, он сказал: «Это должно быть легко найти. Это из тех вещей, что всплывают на второй странице выдачи Google.»

В конце концов, почувствовав раздражение от его уклончивых ответов, я спросил, что, по его мнению, произойдет, если он расскажет мне всё, что знает.

«Я уверен,» — сказал он, — «что меня убьют.»

Затем он дал совет. Единственный способ раскрыть эту громкую историю — «действовать в стиле Project Veritas: найди двадцатилетнего парня, зарегистрируй аккаунт в X. Отправь его в те „правильные“ места Сан-Франциско. Если покопаешь достаточно глубоко, сможешь раскрыть всю эту историю.»

WHITNEY; GETTY IMAGES

Проблема теорий заговора в том, что — даже самые неприятные из них — редко придуманы с нуля. Они почти всегда происходят от кусочков реальности, искаженных воображением. Сложность работы над этим конкретным слухом заключается в том, что, несмотря на невозможность подтвердить более мрачные обвинения, отдельные части истории всё равно резонируют. В беседах с 51 человеком (из них 31 — мужчины-геи, многие из которых влиятельные инвесторы и предприниматели) emerged картина гейской власти в Кремниевой долине: запутанная, многослойная и часто противоречивая. Это мир, где власть, желания и амбиции переплетаются видимыми и невидимыми путями, и в некоторых аспектах он гораздо богаче и сложнее, чем подразумевают сами слухи.

Большинство опрошенных мною для этой статьи согласились дать комментарии только под условием сохранения анонимности. Для некоторых это просто обычная осторожность. «Было бы неразумно давать журналисту описание этих вечеринок», — сказал один из собеседников, «потому что люди подумают: „Боже мой, почему мы должны были приглашать тебя?“» Другие оправдания звучали ещё более туманно: «Обсуждать эти детали небезопасно», — сказал основатель ИИ-стартапа, «ведь каждый участник либо трейдер, либо венчурный капиталист, что может заставить людей подозревать, кто получает дополнительные преимущества». Однако, сквозь эти отговорки и шёпот проглядывает неуловимый факт: группа мужчин-геев набирает силу.

«Мужчины-геи, работающие в технологической индустрии, добились огромного успеха», — рассказал мне ангельский инвестор-гей. «Есть группа гей-основателей, которые всегда проводят время вместе, потому что геи всегда собираются в группы. Благодаря этому они становятся друзьями и вместе отдыхают». Что еще важнее: «Они поддерживают друг друга, будь то найм сотрудников, ангельские инвестиции или лидирование в раундах финансирования друг друга.»

Часть этих сетей уже начинает выходить на публику. Существует колонка на платформе Substack под названием «Friend Of», которую ведет Джексон Рэндалл (Jack Randall), бывший сотрудник PR-отдела Robinhood. Колонка документирует, как геи занимают центральные позиции во власти. «Мы управляем техно-мафией (см. Apple, OpenAI),» пишет Рэндалл, «занимаем высокие государственные посты (см. министра финансов). Мы ведем новости в прайм-тайм и обратный отсчет Нового года. Наши приложения для знакомств показывают лучшую динамику акций по сравнению с гетеросексуальными конкурентами. В среднем американские геи образованнее и богаче обычного населения.»

Новая компания под названием Sector стремится институционализировать эту сеть. Sector основана Брайаном Траном (Brian Tran), бывшим арт-директором Kleiner Perkins; на сайте компании размещены фотографии красивых мужчин на пляжах и за затемненными ужинами. Один из участников описал её мне как курируемую социальную сеть, где деловито успешные геи с общими интересами знакомятся друг с другом. «Это решаете вы сами», — сказал мне участник, «является ли это чисто деловым, платоническим контактом или содержит романтический подтекст?» В интервью для Рэндалла Тран заявил: «Я думаю, что в ближайшие годы мы заменим Grindr (самое большое в мире приложение для знакомств для геев).»

Каждую неделю в Сан-Франциско в сообществе распространяются приглашения с Partiful. «Если существует обычный Хэллоуин, то у геев будет свой собственный Хэллоуин, и там появится Сэм Альтман», — говорит Джейден Кларк (Jayden Clark), ведущий гетеросексуальный подкастер о технокультуре, хотя его туда не пригласили. (Альтман появился в костюме Человека-паука, отдав дань памяти Эндрю Гарфилду, которому досталась роль Альтмана в грядущем биографическом фильме.) Мне говорили не об одной, а о двух гей-техно-вечеринках в стиле «Белого лотоса» (White Lotus), обе из которых отличались роскошью. «Женщин там нет», — говорит тот самый ангельский инвестор, «их просто нет в зале». Существует также групповой чат «Gay VC Mafia», где, по словам одного из участников, «60% обсуждений касается бизнеса», а «40% — классических гейских шуток». По мере появления всё новых техно-мероприятий для геев социальные стимулы нарастают быстро. Границы отношений размываются — как отметил один ИИ-основатель, они бывают «деловыми, физическими и иногда романтическими одновременно». По его словам, привлекательность этого пузыря столь велика, что «социализация с гетеросексуалами превращается в тяжелое испытание»。

В обществе Кремниевой долины, где царит культура связей и кружков, всё это не должно казаться чем-то необычным: умные, успешные и богатые люди всегда образуют свои внутренние группы. Здесь существуют так называемые «мафия OpenAI» и «мафия Airbnb», а до них — «мафия PayPal», то есть выпускники звездных компаний, финансирующие следующую волну стартапов. Поэтому то, что кажется привилегией, при ближайшем рассмотрении оказывается структурной особенностью и ничего экстраординарного. Сан-Франциско в высокой плотности сочетает два фактора: одну из крупнейших гей-популяций в стране и технологическую индустрию, переформатировавшую мировую власть. «Однозначно, что доля представителей мужской гомосексуальной ориентации в регионе избыточна, и они переживают невероятно золотой период», — говорит Марк (Mark), гей-предприниматель, запускающий ИИ-стартап. «В городе с самым плотным концентрированием венчурного капитала в мире неудивительно, что эти деньги стекаются напрямую к геям». (Стоит отметить, что это восприятие противоречит статистике: с 2000 по 2022 год лишь 0,5% венчурных инвестиций досталось LGBTQ+-основателям.) «Не то чтобы существовала какая-то гей-мафия,» продолжает Марк, «но если бы мне пришлось назвать друзей, в которых я хочу вложиться, они окажутся геями. Кто те, у кого нет детей и кто готов пахать по выходным? Геи». (У всех респондентов, использованных только по имени, как Марк, применены псевдонимы).

Представь себе, — говорит Марк, — ты молодой, занудный, еще не вышедший из шкафа гей. В детстве ты никогда по-настоящему не вписывался в коллектив. Родители начинают задавать вопросы: где твоя девушка? Ты говоришь, что слишком занят для отношений. В итоге ты переезжаешь в Сан-Франциско, город, который, по словам одного человека, похож на «диснейленд для геев». Твой мир распахивается. Ты встречаешь таких же, как ты — мужчин, которые открыто вышли из шкафа, причем многие делают это впервые в жизни. Эти мужчины работают в чрезвычайно влиятельных компаниях. Они создают потрясающие технологии. Ты медленно осознаешь: возможно, ты — человек, которого долгое время игнорировали и недооценивали, тоже способен добиться чего-то великого. «Геи чувствуют», — говорит Марк, «что им нужно что-то доказать.»

Поток власти и денег через такие сети происходил примерно так и раньше. При этом сеть мужчин-геев, похоже, идеально вписывается в динамику венчурного капитала — столкновение накопленного капитала и нового таланта. «Ключевой момент, который нужно понимать, заключается в том, что мужчины-геи во многом отличаются от гетеросексуалов», — отмечает опытный венчурный инвестор-гей. «Геи интергенерационны». Хотя гетеросексуалы склонны проводить больше времени со сверстниками, «у геев иначе. Я могу общаться на мероприятии с восемнадцатилетним, а Питер Тиль может оказаться там же.»

Просто факт того, что вы гей и работаете в сфере технологий, не делает вас участником так называемой «гей-техно-мафии». На мероприятиях для гей-основателей многие представители спектра LGBTQ+ заметно отсутствуют. «Внутри сообщества существуют барьеры», — говорит лидер профессиональной сети Out Professionals Дэнни Грей (Danny Gray). «Цисгендерные геи составляют самую большую группу в этом аббревиатуре, а представителям остальных букв (Л, Б, Т и др.) попасть внутрь куда сложнее». Лесбиянки часто оказываются на обочине; когда я спросил о «гей-техно-мафии» широко известного ветерана техножурналистки Кара Уишер (Kara Swisher), она заявила, что даже не слышала о существовании такой организации. Кроме того, статус гей-мужчины не гарантирует автоматического принятия. «Даже мне самому непросто проникнуть в этот круг», — признался мне один инвестор-гей, «возможно, мне сначала нужно сбросить десять килограммов.»

Возможно, то, что внешние наблюдатели воспринимают как «гей-техно-мафию», относится не ко всем геям в технологическом секторе и даже не ко всем мужчинам-геям в целом, а представляет собой небольшую, избирательную группу со схожими политическими взглядами и эстетическими предпочтениями. Считается, что эта группа культивирует эстетику и атлетическое мужское телосложение, пренебрегает политикой идентичности (Identity politics), отвергает DEI (разнообразие, равенство и инклюзивность) и поддерживает МЕИ (Merit, Excellence, and Intelligence — достоинство, превосходство и интеллект). Их политическая позиция колеблется вправо, вплоть до окраса MAGA (движение Дональда Трампа «Сделаем Америку великой снова»). Я слышал, как гетеросексуальные предприниматели описывают их как «греческо-римских геев» (Greco-Roman gays), считая это «замкнутой, гипермаскулинной (Hypermasculine) культурой», где «женщины считаются абсолютно излишними и ненужными». (Женщина, работавшая на гей-республиканского предпринимателя, так охарактеризовала среду: «Вы чувствуете такое же количество мизогинии, но без сексуальных домогательств. Так что это даже неплохо.»)

Итак, в каких естественных местах обитают эти всемогущие «гейские обладатели власти»? Это один из центральных вопросов моего исследования, но ответы всегда ускользали. Когда я попросил инвестора-гея стать «мухой на стене» на их вечеринках, он отказался, поскольку это будет неловко, потому что — к сожалению для этой статьи — я женщина. «Люди будут спрашивать: „Это ваша сестра?“», — сказал он. Я предложил редактору возможность пойти на вечеринку disguise как мужчина. Я даже предложил обсудить мой бюджет на «превращение»? Несмотря на определенный интерес редактора, он предложил другое решение: позволить ему, мужчине-гею, сопровождать меня в качестве своего рода опекуна, мотивируя это «безопасностью». После этого мы больше никогда не возвращались к этой мысли.

ILLUSTRATION: SAM WHITNEY

Тем не менее, одно место упоминалось постоянно: фитнес-центр Barry’s, ставший святым местом для мужчин-геев, чему в немалой степени способствует известный инвестор Кит Рабойс. Долгое время он оставался одним из самых яростных фанатов этой сети, даже проводя там тренировки. Особенно часто называлось отделение в районе Castro: «Отделение Barry’s на Кастро занимает первое место,» — говорит тот самый ангельский инвестор-гей, «там сплошные мужчины, сплошные геи, и у каждого кубики пресса». («По моему опыту работы здесь, мужчины-геи действительно обожают фитнес», подтвердила одна сотрудница отдела Barry’s на Кастро.)

Факт в том, что大多数 seemingly хотят говорить об этом без всяких манипуляций. Многие отвечали практически мгновенно после моих смутных запросов. Более удивительным был их готовность вести долгие беседы. Звонки часто длились часами, сочетая глубокие размышления о жизни в патриархальной культуре с самыми сенсационными инсайдами из моей карьеры. Тем не менее, в этих сплетнях сквозила определенная угроза — намекая на то, что один из самых надежных путей к власти в Кремниевой долине может проходить через спальню. Некоторые мужчины спешили взять трубку, желая узнать, слышали ли я уже слухи о них. Один гей-основатель сообщил мне о постоянном слухе (фактически, я слышал его вариацию), согласно которому он и его муж занимались сексом с инвестором-геем, чтобы собрать первоначальный взнос за квартиру. «Люди действительно думают», — недоумевает он, «что мы не можем купить себе квартиру?»

Многих периодически подозревали в романтических связях, даже если они никогда не появлялись в одной комнате. Когда я позвонил инвестору и раннему сотруднику Google Бену Лингу (Ben Ling), чтобы уточнить давние домыслы о том, что он мог бы стать идеальной парой для Тима Кука (этот забавный дуэт упоминался даже в The Atlantic), он засмеялся. «Люди фабрикуют эти слухи просто потому, что им нечем заняться», — сказал он, «Тим Кук даже понятия не имеет, кто я такой.»

Хотя часть этих мужчин действительно встречается на светских мероприятиях, эти встречи не всегда перерастают в романтические отношения. Один друг Рабойса рассказал мне историю, которую Кит любит повторять: однажды он пригласил Сэма Альтмана в качестве пары (+one) на событие. «Он сказал, что Сам взял с собой два телефона и все время писал текстовые сообщения», — отметил друг, «Кит говорит, что это была худшая дата в его жизни». (Однако стороны до сих пор спорят о том, насколько корректно применять слово «дата» к этой встрече.)

Для новичков, сумевших завязать настоящие дружеские связи с влиятельными мужчинами-лидерами отрасли, успех порой оплачивается дорого: окружение предполагает, что они добились его не своим трудом, а занимая чужое место. Бренд (Brad), лидер мужской техно-сцены, долгие годы жил под шумок о дружбе с Питером Тилем — эти слухи не оставляли его даже на пике карьеры. «Когда я начинал работать с Питером много лет назад, люди спрашивали дерьмо типа „Ты с ним спал?“», — говорит он. Ответ был отрицательным. Однако, «по неизвестной причине, всем казалось абсолютно нормальным задавать мне этот вопрос. Гетеросексуалов обычно это интересует, но настоящим острым интересом страдают другие геи. Мужчины думают: „Что у него есть, чего нет у меня?“ — и делают вывод: „Ну, Питер, наверное, считает тебя милым.“» (Тиль не ответил на запрос комментария.)

Тем не менее, было бы наивно считать, что близость к власти не дает никаких преимуществ. Когда бывший парень Альтмана и ранний сотрудник Stripe Лачи Грум (Lachy Groom) в начале двадцатых собрал личный венчурный фонд на 250 миллионов долларов, мне сообщили, что некоторые наблюдатели усмотрели в этом достижении не столько редкий талант, сколько результат доступа (access). Однако на момент сбора средств Грум уже запустил два фонда, причем целевая сумма второго составила 100 млн долларов. Поэтому, по словам одного инвестора-гея, близко знающего Грума и Альтмана, такое объяснение не совсем справедливо: «Когда Лачи и Сэм встречались, Сэм уже был известен, но далеко не так известен, как сейчас, а Лачи изначально был компетентным человеком», — поясняет инвестор. «Я действительно дал рекомендательное письмо одному из инвесторов (фонда Грума): „Да, как инвестор он еще себя не проявил, да, он молод. Но он находится внутри этой сети, и он бывший парень Сэма.“ Но Лачи встречался с Сэмом вовсе не ради получения этих льгот». (Грум отказался от официальных комментариев, как и представитель Альтмана.)

Тем временем, когда гетеросексуалы пытаются внедриться в эту гей-сеть, инвесторы-геи обсуждают это за кулисами. Марк организует ужины и мероприятия для гей-сообщества в сфере технологий в Сан-Франциско и заметил, что один мужчина часто подтверждает участие (RSVP). «У нас нет проверок на девственность», — говорит он, «но有人说 этот парень точно не гей, он ходит на гей-ивенты просто потому, что хочет deal flow». Это не значит, что гетеросексуалы полностью заблокированы, но в мире гей-капитала они не пользуются особой популярностью. Шутка звучит так: если ты гетеросексуальный основатель, главное — никому не рассказывай о своей ориентации.

«Я видел, как гетеросексуалы вели себя неподобающе», — рассказывает один инвестор-гей. «Один малоизвестный парень, имя которого не стоит упоминать, ходил и предлагал свои проекты всем инвесторам-геям. На собрании партнерства одного фондsa он беседовал с известным мне генеральным партнером (GP)-геем. Во время совещания этот тип положил руку ему на бедро под столом. Это крайне непрофессионально. Позже это стало постоянной шуткой: „Опять этот чувак.“»

Особый вклад в укрепление мнения о том, что «быть геем помогает карьере», внес Делиан Аспарухов (Delian Asparouhov). Ему 31 год, он сооснователь Varda Space Industries, игрив по натуре и ранее был нанят на должность Chief of Staff у Рабойса. Рабойс помогал Тилю создавать PayPal, позже стал партнером его венчурной фирмы Founders Fund и подвергался корпоративным разбирательствам несколько лет назад. В период работы в Square на Рабойса жаловался коллега-мужчина в случаях сексуальных домогательств, что завершилось увольнением Рабойса (после внутреннего расследования компания поддержала Рабойса.)

В 2018 году на свадьбе Рабойса и Джейкоба Хельберга присутствовало около сотни гостей. Джейкоб — бывший советник Palantir, ныне заместитель госсекретаря США по вопросам экономического роста. Церемония длилась несколько дней, среди приглашенных было множество ключевых фигур из индустрии, а финальную часть на берегу океана вел Сэм Альтман. (Очевидно, их некогда неудачная «дата» переросла в прочную дружбу.)

Во время банкета Аспарухов произнес тост, который позже вспомнил Фред (Fred), старшинный лидер техно-сообщества из числа геев. «Делиан сказал что-то вроде: „Я был стажером, которого нанял Кит, и когда работал в Square, я носил шорты и майку“.» Фред рассказал, что сидел за одним столом с двумя известными техно-директорами. «Мы просто переглянулись», — продолжил Фред, «Делиану было крайне неудобно говорить подобное на чужой свадьбе. В конце концов, Кит же женится на Джейкобе!» (Остальные гости свадьбы утверждают, что не помнят текста выступления, но отмечают, что это вполне соответствовало стилю Аспарухова.)

Слухи о личной жизни Аспарухова и Рабойса давно гуляют по индустрии, чему в немалой степени способствует сам Аспарухов в интернете. («Делиан словно Гретхен Вайнерс из „Крутых девочек“,» объясняет Фред.) В 2022 году известный анонимный инсайдерский аккаунт в X под ником Roon написал: «Венчурные капиталисты заново изобрели римскую систему pederasty — это безумие». Аспарухов почти мгновенно ответил: «Зарекомендовав немного гэя, я могу работать в космической индустрии,» написал он, «довольно выгодная сделка.» Сейчас он заявляет, что твит «очевидно был шуткой»。

Но, как заметил Фред, когда Аспарухов пришел в Square в 2012 году, он действительно прославился неоново-зелеными майками, ультракороткими шортами и разноцветной обувью. «Он постоянно прыгал вокруг — это было странно», — вспоминают люди, работавшие в компании тогда. У других сохранились аналогичные воспоминания. Майямская компания OpenStore, созданная Рабойсом в 2021 году (большая часть закрыта в прошлом году), по словам Джона, посетившего офис, «выглядела почти как гарем, полный накаченных белых парней, всех возрастов, гетеро и гей. Люди носили непристойно короткую одежду: мини-шорты и обтягивающие футболки, хотя кондиционер работал на полную мощность». Когда я попросил Рабойса прокомментировать это, он категорически отрицал. «Одежда стандартна для Флориды», — сказал он, «и я сомневаюсь, что среди ста с лишним сотрудников найдется меньше двух, кого можно обоснованно назвать „накаченными“ (jacked).»

Известно, что Рабойс обожает роскошный отдых — вертолетные полеты над вулканами Исландии, спуск по рекам Коста-Рики. Исключение из круга вызывает сильную зависть, как рассказал мне один молодой техно-консультант-гей, который уже начал проект «микро-расследований», отслеживая юношей, попадающих в Instagram Рабойса. По его словам, это сотрудники нижнего звена, но они «постоянно выкладывают фото с Сен-Бартелеми (St. Barts)». «Я сижу тут и листаю телефон в метро линии А, думая: „За какую хрень эти чуваки летают на частниках?“»

Но насколько далеко можно проследить эти слухи? Была ли Кремниевая долина на протяжении всего времени полуоткрытым, пусть и условным, «гейским сообществом»? Мне не раз советовали связаться с Джоэлом (Joel), гей-специалистом из сферы технологий, который более десяти лет назад довольно долго провел в влиятельных кругах старого поколения геев Кремниевой долины. «Так вот,» — спросил я, когда он поднял трубку, — «ты член гей-техно-мафии?» Он рассмеялся. «Возможно, кто-то так думает, раз ты мне звонишь.»

Когда я попросил Джоэла объяснить, как работает эта мафия, он сравнил ее с теми, кто «учился в одном университете, имеет схожий бэкграунд или из одного города». По его словам, процесс действительно началось с таких фигур, как Рабойс и Тиль. Получив власть, они «притащили с собой толпу. Кит нанимал геев в Square, Питер — Майка [Солана] в Founders Fund. Затем в 2010 году группа гугловских геев пришла под крыло Мариссы Мейер. И Сэм, друг Кита, действовал параллельно, собирая вокруг себя остальных геев.»

Джоэл рассказал мне о вечеринках того времени, но конкретные детали пока не могут обнародоваться. Но в целом всё было так, как вы и ожидаете. «Много алкоголя, переходящего в странные ситуации. Случайные люди занимаются сексом. Обстановка обычно имеет оттенок похоти.» Но прошло много времени. Как минимум по моим сведениям, такие вечеринки либо исчезли, либо ушли полностью в подполье. («Когда закончишь статью, поймешь, что реальная история менее сексуальная», — говорит Марк. «Что касается диких оргий: если узнаешь, где они проходят, дай знать, я хочу попасть.»)

Я сказал Джоэлу, что слышал, будто некоторые молодые люди в индустрии считают, что им приходится заниматься сексом везде ради карьерного роста. Было ли это правдой в его опыте? «Ну…», — он замолчал, а потом рассмеялся. «Я имею в виду, в этом процессе есть какие-то странные серые зоны. Оно может быть очень наполнено сексуальным подтекстом. Не всё сводится к бизнесу. Многие встречались или занимались сексом.» Он сам сталкивался с давлением. «Я действительно чувствовал давление — хотя дела были не явно незаконными. Но они двигались по самой грани». Теперь Джоэл старше, и, хотя он понимает, почему другие называют это злоупотреблением властью, он сопротивляется такому определению. Обмен секса на статус, вероятно, не единственная причина их стремительного взлета, но он мог быть фактором — ведь, как он noted, именно секс «быстро сближает людей»。

По мере того как Кремниевая долина становилась мировым центром власти, она становилась исключительно беспощадной. Ставки высоки, амбиции нередко окрашены холодным оппортунизмом. Внутри гей-сообщества некоторые сравнивают современные реалии с голливудским «диваном кастинга» (casting couch) прошлого. Многие критики сами представляют собой новых гей-предпринимателей и инвесторов; для них отдельные элементы гей-сообщества напоминают атмосферу 70-х и 80-х годов. «Складывается ощущение,» указывает один наблюдатель, «что из-за долгих лет подавления, которое признали лишь недавно, некоторые думают: „Я могу так делать, или это моя награда, потому что никто меня за это не отменит (cancel)“.»

SAM WHITNEY; GETTY IMAGES

Как описывает один молодой инвестор-гей, это группа «жаждущая власти, управляемая сетями, и иногда очень голодная до секса». Он подразумевает, что подобные договоренности подразумеваются всеми участниками: «Оба понимают, что участвуют в игре, и хотят получить что-то друг от друга. Думаю, если тебе это нравится, то в этом нет проблемы». По его мнению, это не вся картина техно-гей-мира, большая часть которого представляет собой «милое, поразительное сообщество, поддерживающее своих членов в их профессиональном росте». Но поверх этого лежит сексуальная стихия — он настаивает, что это невозможно отрицать, особенно в ИИ-кругах. «Это своеобразный гей-вариант „nepo-baby“ (nepo thing),» говорит он, «хотя прямой офер для секса может не звучать, этот элемент активно работает на фоне. Мол, ты молод и горяч, я готов с тобой переспать.»

Один гей по имени Диэн (Dean) описал свой опыт в профессиональном мире, кишащем сексуальными намеками. Сначала эти намеки поступали от ограниченных партнеров (LP), заинтересованных в его будущем фонде; после сбора средств они стали исходить от основателей, жаждущих инвестиций. Однажды потенциальный LP предложил встретиться дома. «Он сказал: „Нам не нужны одежды, мы можем посидеть в моем джакузи и обсудить твой фонд“.» Диэн определил эти столкновения как харассмент — фоновый, ожидаемый и в основном банальный. «Секс в гей-культуре девальвирован,» говорит он, «обычно это просто еще одна валюта.»

После сбора средств Диэна к нему стали обращаться молодые ребята: «Те, кто ищет капитал, готовы платить любую цену». На мероприятиях для основателей ЛГБТК+ молодежь просила провести один на один выпивку. Иногда они присылали голой фото в Instagram. «Например, пишут „эй……“ с эмодзи подмигивания, а затем спрашивают „Тебе нравится?“ Я отвечаю: „Нет, это вообще-то неуместно“,» говорит он. Он добавил, что это не уникально для Кремниевой долины. Перейдя из технологий в другую отрасль, Диэн осознал, что переплетение секса, власти и амбиций является характерной чертой для определенных профессиональных контуров в среде геев.

Другой человек, работающий в квир-технологиях, заметил: «Как квир, выстраивая отношения в бизнесе и жизни, замечаешь, что здесь есть откровенно сексуально окрашенный аспект, но отсутствие такового тоже реально. Вы можете выключить этот переключатель и вести дела с тем, с кем занимались сексом вчера». Кроме того, по его словам, неизбежный факт состоит в том, что гей-культура в значительной степени склонна к сексуальному контексту. «У гетеросексуалов есть гольф. У геев — оргии»,» он говорит, «это не значит, что это плохо. Это добровольно, но это наш способ соединяться и налаживать контакты.»

Из 31 опрошенного мной мужчины-гея девять рассказали о случаях навязчивого интереса со стороны коллег. Некоторые намеки были довольно мягкими, но досадными: постоянные приглашения в джакузи или осмотр винных погребов. Другие предполагали незапланированные физические контакты. Один человек — перспективный инвестор-гей — поведал, что, по его мнению, отказ от сексуального намёка старшего коллеги стоил ему работы. Несколько источников упоминали «хронических любителей домогательств», рассылающих неприличные фотографии гениталий без приглашения и ведущие откровенные игры。

«То, что в обсуждениях гейского техно-сообщества в Сан-Франциско это не совсем держится в секрете, огорчает меня», — говорит один инвестор-гей, переживший подобный опыт, «все понимают, что это проблема». Другой гей из технологической индустрии добавил: «В этой истории есть предостережение. Перед вами блестящая идея и выдающийся предприниматель, пытающийся пробиться в мир венчура. И вот ему приходится терпеть, когда ему присылают фото гениталий и требуют встречу по инвестициям. Этого не должно быть нормой. Сегодня всё настолько размыто. Мол, это наш кружок, наш маленький мирок. Но последствия огромны.»

Гей-специалисты IT-сектора изо всех сил спрашивали: почему эту статью не писали раньше? Вопрос отвечает сам за себя. Несправедливые предубеждения против геев все еще существуют, иначе зачем источники настаивают на псевдонимах? Мне не раз предупреждали соблюдать осторожность, мол, герои из Кремниевой долины «мстительны». Хотя многие признают эту культуру сексуального давления частью жизни в долине, как отметил один из собеседников, публикация подобных материалов — «настоящее минное поле».

Джеральд (Gerald) прекрасно понимает эту проблему. Он молодой гей из Сан-Франциско, которого друзья называют «странным индивидуалом» и «социальным стратегом». Во время телефонного разговора он объяснил, почему до сих пор избегал говорить о своем опыте в индустрии. «Это сложная тема», — сказал он, «я не уверен, что читатели смогут разграничить „некоторые плохие люди — геи“ и „все геи — плохие люди“. Тут легко соскользнуть в пропасть гомофобии».

Он пока не готов делиться с нами своими историями. Но он действительно предупредил, что в следующие месяцы всплывут новые сюжеты. «Людям трудно тонко описывать динамику власти»,» говорит он, «это не единственная история. Их будет немало». Оперируя тем, что рассказал он, и всей услышанной информацией — искренними исповедями по ночным звонкам; конфиденциальными инсайдами; признаниями десятков остроумных, талантливых и амбициозных молодых геев, которые соревнуются не только за власть, деньги и признание, но и за любовь, романтику и место в центре Сан-Франциско, — я верю ему.