Web3: самая большая ошибка криптовалюты

Автор: Zeus

Перевод: Block unicorn

Предисловие

В недавних статьях я исследовал, как криптовалюта отошла от своего первоначального видения, отдавая приоритет инновациям в инфраструктуре, но игнорируя денежную основу, необходимую для выполнения обещаний финансовой суверенности. Я проследил, как это отклонение привело к разрыву между техническими достижениями и устойчивым созданием ценности.

Что я еще не исследовал в полной мере, так это то, как отрасль фундаментально ошиблась в оценке того, какие приложения действительно стоит разрабатывать. Эта ошибка лежит в основе текущих трудностей криптовалюты и указывает направление, в котором может окончательно проявиться истинная ценность.

Иллюзия уровня приложений

Нарратив криптовалюты прошел через несколько этапов, но одной неизменной темой оставалось обещание революционных приложений, выходящих за рамки финансов. Платформы смарт-контрактов позиционировались как основа новой цифровой экономики, где ценность перетекает от уровня приложений к инфраструктуре. Этот нарратив набрал обороты с появлением «теории жирных протоколов» — согласно которой, в отличие от интернета, где TCP/IP захватывает крайне мало ценности, а Facebook и Google захватывают миллиарды долларов, блокчейн-протоколы аккумулируют большую часть ценности.

Это сформировало определенную ментальную модель: блокчейн первого уровня (L1) получает ценность благодаря поддержке разнообразной экосистемы приложений, подобно тому как App Store Apple или Windows Microsoft создают ценность через стороннее программное обеспечение.

Но здесь существует фундаментальная ошибка: криптовалюта пытается навязать финансализацию областям, где она неестественна и где почти нет реального прироста ценности.

В отличие от интернета, который оцифровывал уже существующие виды деятельности людей (бизнес, коммуникации, развлечения), криптовалюта пытается внедрить финансовые механизмы в деятельности, которые в этом не нуждаются или не хотят этого. Предполагается, что все — от социальных сетей до игр и управления идентичностью — выиграет от финансализации и «размещения в блокчейне».

Реальность же совершенно иная:

1. Социальные приложения с токенами в большинстве своем не смогли добиться массового внедрения; участие пользователей обусловлено преимущественно токеномическими стимулами, а не базовой полезностью.

2. Игровые приложения продолжают сталкиваться с сопротивлением традиционного игрового сообщества, которое считает, что финансализация ослабляет, а не усиливает игровой опыт.

3. Системы идентичности и репутации трудно демонстрируют явные преимущества по сравнению с традиционными методами, когда речь заходит о токеномике.

Это не просто вопрос «мы еще на ранней стадии». Это отражает более глубокую истину: цель финансов — служить инструментом распределения ресурсов, а не быть целью самой по себе. Финансализация таких видов деятельности, как социальное взаимодействие или развлечения, неверно истолковывает ключевую роль финансов в обществе.

Различие игровых рынков

Стоит обсудить некоторые случаи, которые кажутся контрпримерами, такие как рынок скинов CS:GO или системы микротранзакций в популярных играх. Эти успешные рынки кажутся противоречащими аргументу о финансализации игр, но они выделяют важное различие:

Эти рынки представляют собой закрытые экосистемы опциональных украшений или коллекционных предметов, сосуществующих с геймплеем, а не попытки финансализировать сам основной геймплей. Они больше похожи на рынки товаров или сувениров, чем на фундаментальное изменение способа работы игр.

Когда криптоигры пытаются финансализировать реальные игровые механизмы — делая игру явно направленной на заработок — это фундаментально меняет опыт игрока, часто разрушая саму суть привлекательности игры. Ключевое понимание заключается не в том, что у игр не может быть рынков; а в том, что превращение самого геймплея в финансовую деятельность меняет его фундаментальную природу.

Технология блокчейн и отсутствие необходимости доверия

Ключевое различие, которое часто упускается в криптообсуждениях, — это разница между самой технологией блокчейн и свойством отсутствия необходимости доверия. Эти два понятия не являются синонимами:

• Технология блокчейн — это набор технических возможностей для создания распределенных, только добавляемых реестров с механизмами консенсуса.

• Отсутствие необходимости доверия — это специфическое свойство, при котором транзакции могут выполняться без необходимости полагаться на доверенные третьи стороны.

Отсутствие необходимости доверия влечет за собой осязаемые издержки — в плане эффективности, сложности и потребности в ресурсах. Эти издержки требуют четкого обоснования и оправданы лишь в специфических вариантах использования.

Когда такие образования, как Дубай, используют технологию распределенного реестра для управления записями о недвижимости, они в основном используют эту технологию для повышения эффективности и прозрачности, а не для достижения отсутствия необходимости доверия. Земельный департамент остается доверенным органом, блокчейн служит лишь более эффективной базой данных. Это различие критически важно, поскольку оно раскрывает истинный источник ценности в этих системах.

Ключевое понимание заключается в том, что отсутствие необходимости доверия имеет реальную ценность лишь в немногих областях. От записей о недвижимости до проверки личности и управления цепочками поставок — большинство видов деятельности фундаментально требуют доверенных субъектов для исполнения или верификации в реальном мире. Перенос реестра в блокчейн не меняет эту реальность — это лишь меняет технологию, используемую для управления записями.

Анализ затрат и выгод

Это приводит к прямому анализу затрат и выгод для каждой платформы:

1. Выигрывает ли платформа действительно от удаления доверенных посредников?

2. Перевешивает ли эта выгода издержки эффективности для достижения отсутствия необходимости доверия?

Для большинства нефинансовых приложений ответ на хотя бы один из вопросов — «нет». Либо они не получают реальной выгоды от отсутствия необходимости доверия (поскольку внешнее принуждение все еще необходимо), либо выгода недостаточна для компенсации издержек.

Это объясняет, почему институциональное внедрение технологии блокчейн в основном сосредоточено на повышении эффективности, а не на отсутствии необходимости доверия. Когда традиционные финансовые учреждения токенизируют активы в Ethereum (что происходит все чаще), они используют сеть для операционных преимуществ или выхода на новые рынки, сохраняя при этом традиционные модели доверия. Блокчейн выступает как улучшенная инфраструктура, а не как механизм замены доверия.

С точки зрения инвестиций это создает сложную динамику: наиболее ценная часть блокчейна (сама технология) может быть внедрена без обязательного создания ценности для конкретной цепи или токена. Традиционные учреждения могут внедрять частные цепи или использовать существующие публичные цепи как инфраструктуру, сохраняя при этом контроль над наиболее ценным слоем — активами и денежно-кредитной политикой.

Путь адаптации

По мере того как эта реальность становится все более очевидной, мы видим разворачивающийся естественный процесс адаптации:

1. Технологическое внедрение без токеномики: традиционные учреждения внедряют технологию блокчейн, обходя при этом спекулятивную токеномику, используя ее как лучший «канал» для существующей финансовой деятельности.

2. Эффективность прежде революции: фокус смещается с замены существующих систем на их постепенное повышение эффективности.

3. Миграция ценности: ценность в основном перетекает к конкретным приложениям с явной полезностью, а не к токенам базовой инфраструктуры.

4. Эволюция нарратива: отрасль постепенно перенастраивает способы выражения создания ценности, чтобы соответствовать технологической реальности.

На самом деле это хорошо: зачем позволять инициатору деятельности забирать всю ценность у создателей ценности? Такое рентоориентированное поведение на самом деле далеко от капиталистических идеалов, которые, по мнению большинства, лежат в основе всего движения. Если бы основным способом захвата ценности был TCP/IP, а не приложения, построенные поверх него (как предполагает «теория жирных протоколов»), интернет выглядел бы совершенно иначе (почти наверняка хуже!). Эта отрасль не приходит в упадок — она наконец сталкивается с реальностью. Сама технология ценна и, вероятно, будет продолжать развиваться и интегрироваться с существующими системами. Но распределение ценности в экосистеме может сильно отличаться от ранних нарративов.

Корень проблемы: забытое первоначальное намерение

Чтобы понять, как мы к этому пришли, нужно вернуться к истокам криптовалюты. Биткойн появился не как универсальная вычислительная платформа или основа для токенизации всего. Он появился именно как валюта — как ответ на финансовый кризис 2008 года и провал централизованной денежно-кредитной политики.

Его фундаментальное понимание было не в том, что «все должно быть в цепочке», а в том, что «валюта не должна зависеть от доверенных посредников».

По мере развития отрасли это первоначальное намерение размывалось и даже отвергалось все большим количеством проектов. Такие проекты, как Ethereum, расширили технические возможности блокчейна, но при этом размыли его фокус.

Это создало странное несоответствие в экосистеме:

Биткойн сохранил свою центральную роль валюты, но не имеет программируемости за пределами базовых функций перевода.

Платформы смарт-контрактов предоставили программируемость, но отказались от валютных инноваций в пользу концепции «блокчейн для всего».

Это расхождение, возможно, является самым серьезным ошибочным поворотом отрасли. Вместо того чтобы строить более сложные возможности на основе валютных инноваций Биткойна, отрасль повернула в сторону финансализации всего остального — регрессивный подход, который неверно оценил проблему и решение.

Путь вперед: возвращение к валюте

На мой взгляд, путь вперед заключается в повторном соединении значительно улучшенных технических возможностей блокчейна с его первоначальной валютной целью. Не как универсальное решение для всех проблем, а как фокус на создании лучшей валюты.

Валюта идеально подходит для блокчейна по следующим причинам:

1. Отсутствие необходимости доверия критически важно: в отличие от большинства других приложений, требующих внешнего принуждения, валюта может полностью функционировать в цифровой сфере, где правила принудительно исполняются только кодом.

2. Нативные цифровые операции: валюте не нужно отображать цифровые записи на физическую реальность; она может нативно существовать в цифровой среде.

3. Четкое ценностное предложение: удаление посредников из валютной системы может принести реальную эффективность и преимущества суверенитета.

4. Естественная связь с существующими финансовыми приложениями: наиболее успешные криптоприложения (такие как торговля, кредитование и т. д.) естественным образом связаны с валютными инновациями.

Возможно, самое главное, валюта по своей сути является инфраструктурным слоем, на котором строится все остальное, без необходимости глубокого вовлечения. Криптовалюта же перевернула эти естественные отношения. Отрасль не создала валюту, бесшовно интегрирующую существующую экономическую деятельность, а попыталась перестроить всю экономическую деятельность вокруг блокчейна.

Сила традиционной валюты именно в этом подходе уровня утилиты. Компании принимают доллары, не нуждаясь в понимании ФРС. Экспортеры управляют валютными рисками, не перестраивая весь бизнес вокруг денежно-кредитной политики. Люди хранят ценность, не нуждаясь в том, чтобы становиться экспертами по валютной теории. Валюта способствует экономической деятельности, а не доминирует над ней.

Ончейн-валюта должна работать так же — через простые интерфейсы для использования оффчейн-компаниями, подобно тому как цифровой доллар можно использовать, не понимая банковскую инфраструктуру. Компании, субъекты и частные лица могут полностью оставаться оффчейн, одновременно используя конкретные преимущества валюты на основе блокчейна — так же, как они сегодня используют традиционную банковскую инфраструктуру, не являясь ее частью.

Вместо попытки построить «Web3» — размытую концепцию, пытающуюся финансализировать все — отрасль найдет более устойчивую ценность, сосредоточившись на построении лучшей валюты. Не просто как спекулятивный актив или хедж против инфляции, а как полноценная валютная система с механизмами, обеспечивающими ее надежную работу в различных рыночных условиях.

Когда мы рассматриваем глобальный валютный ландшафт, этот фокус становится еще более примечательным. Эволюция глобальной валютной системы сталкивается с беспрецедентными вызовами координации. Врожденная нестабильность текущей системы и усиливающаяся геополитическая напряженность создают реальный спрос на нейтральные альтернативы.

Трагедия текущей ситуации не только в неправильном распределении ресурсов, но и в упущенных возможностях. Хотя постепенные улучшения финансовой инфраструктуры действительно имеют ценность, они кажутся незначительными по сравнению с трансформационным потенциалом решения фундаментальных проблем самой валюты.

Следующий этап эволюции криптовалюты может заключаться не в дальнейшем расширении ее охвата, а в возвращении и реализации ее первоначальной цели. Не как универсальное решение для всех проблем, а как надежная валютная инфраструктура, обеспечивающая прочную основу для всего остального — без необходимости глубоко вникать в то, как она работает.