Стратегический резерв и игра власти: криптопорядок эпохи Трампа (Продолжение)

Автор: Исследователь YBB Capital Зек

Предисловие

6 марта по местному времени в США, после того как президент США Трамп подписал исполнительный указ об официальном создании стратегического резерва биткоина США, руководитель отдела по вопросам криптовалют Белого дома Дэвид Сакс дополнительно разъяснил детали резерва на социальной платформе X: примерно 200 000 биткоинов, находящихся во владении федерального правительства, будут полностью переведены в этот стратегический резерв, эти активы получены исключительно в результате процедур уголовной или гражданской конфискации, и четко указано: «не будут продаваться на сторону, также не будут приобретать новые монеты через рынок».

В своей предыдущей статье, опубликованной 4 марта, я предполагал некоторые последующие ситуации со стратегическим резервом, и довольно совпадно, что текущая ситуация в основном совпадает с теми прогнозами: Трамп не включил альткоины, такие как SOL, XRP, в список резервов, как обещал ранее, также не влил новые финансовые средства в стратегический резерв BTC, лишь перевел все конфискованные на данный момент биткоины в стратегический резерв. Что меня удивило, так это то, что время реализации стратегического резерва оказалось удивительно быстрым, Трамп не держал эту «козырную карту» слишком долго не играя. С падением этой карты иллюзии рынка о том, что правительство выйдет на рынок для скупки, также рассеялись, BTC также скорректировался вниз до низкого уровня около 77 000. Сейчас, с какой стороны ни посмотри, кажется, что у Трампа осталось мало карт, но стоит задуматься, действительно ли стратегическое планирование этого «криптопрезидента», который десятилетиями маневрировал между бизнесом и политикой, ограничивается только этим?

1. Золото, нефть, BTC?

Крах Бреттон-Вудской системы, трещины в нефтедолларе и возвышение биткоина, якоря, меняющиеся со временем, по сути являются очередной адаптивной эволюцией доллара.

Установление Бреттон-Вудской системы в 1944 году ознаменовало то, что доллар стал «конечной точкой привязки» глобальной валютной системы через привязку к золоту (35 долларов за унцию). Основная логика этого дизайна заключается в следующем: физическая редкость золота обеспечивает кредитную поддержку доллара, а сетевой эффект доллара усиливает ликвидность золота. Однако возникновение дилеммы Триффина выявило фатальный недостаток системы — расширение глобальной торговли требовало оттока долларов (дефицит счета США), а поддержание кредитоспособности доллара зависело от профицита США и достаточных золотых резервов. В 1971 году Никсон объявил об отвязке доллара от золота, ради сохранения гегемонии США сбросили золотые оковы. Факты показали, что любая валютная система, жестко привязанная к реальным ресурсам, в конечном итоге рухнет из-за непримиримости между редкостью ресурсов и экономическим расширением. Закат золотого доллара вынудил США искать более эластичный носитель.

Первый нефтяной кризис 1973 года дал Никсону ответ, важность нефти для современной промышленности очевидна. В июле следующего года по指示у Никсона новый министр финансов США Уильям Симон и его заместитель Джерри Парски срочно отправились в крупнейшую в мире нефтедобывающую страну Саудовскую Аравию, осуществив прорыв после краха золотой системы путем подписания «Непоколебимого соглашения»: США обязались предоставить Саудовской Аравии всестороннюю военную защиту и гарантии безопасности, а Саудовская Аравия согласилась оценивать и рассчитываться за весь экспорт нефти в долларах, а также направлять избыточную часть нефтяных доходов на покупку казначейских облигаций США, обменивая военную защиту на согласие Саудовской Аравии и других нефтедобывающих стран принимать нефтедоллар в качестве единственной валюты ценообразования для нефтяных сделок. Таким образом вошла эра 2.0 — нефть заменила золото, став новой точкой привязки кредитоспособности доллара, система нефтедоллара сформировала замкнутый цикл через «нефтяная торговля — возврат долларов — покупка казначейских облигаций США». А Уолл-стрит упаковала эти долги нефтедолларов в деривативы (объем в 2023 году достиг 610 триллионов долларов), размывая кредитные риски через «монетизацию долга».

Суть этой циклической логики заключается в том, что США взимают «сеньораж» со всего мира через нефтяную торговлю, но нынешний дефицит бюджета США чрезвычайно высок (7% от ВВП), общий объем долга в этом году уже превысил 36 триллионов долларов, вся система давно эволюционировала в понци-цикл займа нового для возврата старого. Когда дедолларизация нефтяной торговли постепенно расширяется, этот цикл начнет рушиться с отсутствия якоря. Так что дальше? Кто заполнит следующие пятьдесят лет после нефти?

В настоящее время у Трампа в руках два меча, Nvidia и биткоин. В некогда высокотехнологичном нарративе AI, Nvidia играла почти роль «цифрового Ближнего Востока», всем нужны вычислительные мощности, но вычислительные мощности могу производить только я. Однако, к сожалению, какая-то восточная держава вышла на путь, где потребности в вычислительных мощностях AI также могут быть маленькими и красивыми, так что по крайней мере до полного наступления эры AI Agent, вычислительные мощности и цифровая нефть еще не могут быть полностью приравнены. (Или говоря иначе, нефть некоторых стран может быть самодостаточной)

Давайте посмотрим на другой меч, биткоин. Идея использования биткоина в качестве стратегического резерва впервые возникла из законопроекта, представленного сенатором Ламмисом в Конгресс в прошлом году, его поддерживающая логика заключается в том, что покупательная способность доллара в последние годы постоянно снижается, а среднегодовой темп роста биткоина за тот же период достиг 55%, отличные антиинфляционные свойства могут рассматриваться как новый инструмент хранения ценности, заменяющий золото. А Трамп даже сказал: «Дайте им маленький чек в криптовалюте. Дайте им немного биткоина, а затем сотрите наши 35 триллионов долларов». Будь то привязка доллара или погашение долга США, в своих прошлых статьях я всегда выступал против этих идей, во-первых, выше уже упоминался крах Бреттон-Вудской системы, биткоин как цифровая валюта с лимитом 21 миллион монет, его редкость даже выше, чем у золота, США не могут повторить дилемму Триффина снова. Во-вторых, слишком высокая волатильность и недостаточные резервы, по текущим резервам США в 200 000 биткоинов, стоимость активов менее 20 миллиардов долларов. Это составляет всего 0,056% от объема долга США. Для эффективной привязки необходимо持有 как минимум 30% оборота (примерно 6 миллионов монет), или же поднять стоимость биткоина в десятки раз и поддерживать стабильность цены в долгосрочной перспективе, но очевидно, что оба варианта нереалистичны. В-третьих, привязка доллара к биткоину явно усилит маргинализацию доллара, как преобразовать глобальную налоговую базу через биткоин, это еще один вопрос.

Судя по текущей ситуации реализации стратегического резерва, правительство Трампа в краткосрочной перспективе явно также не может найти лучшую точку входа. Но эта карта была сыграна так быстро, что заставляет меня задуматься снова, есть ли у них еще большая козырная карта?

Основываясь на моих личных мыслях, расширяю предположения из предыдущей статьи:

1. Редкость биткоина не означает, что все криптовалюты редки, большинство токенов публичных блокчейнов имеют дефляционный механизм. Доллар в настоящее время имеет нефть в основе, золото на поверхности. Состав цифрового Форт-Нокса может быть смешанным: BTC — это золото, токены публичных блокчейнов, такие как ETH или SOL, — это нефть. Тогда с продвижением массового принятия «криптостолицы» может ли сформироваться крипто-американский замкнутый цикл? Например, проекты стейблкоинов, такие как Usual, Tether и другие, все еще могут способствовать так называемым расчетам в долларах, и их механизм составления или источники прибыли тесно связаны с казначейскими облигациями США, есть ли здесь хоть какое-то сходство с системой нефтедоллара?

2. На текущем этапе не покупать и не продавать разумно, но если бы убийственный ход ограничивался только этим, то эту новость не следовало объявлять так рано. Трамп не дурак, и его крипто-команда тем более, в настоящее время в圈内 широко распространяются слухи, что Суверенный фонд США (этот фонд в настоящее время находится на стадии разработки) купит криптовалюты, я на самом деле также согласен, что этот суверенный фонд и есть его козырная карта.

3. Ранее я думал по-мелкому, Трамп просто выписывал пустые чеки крипто-сообществу ради сети интересов за спиной. Но судя по текущей ситуации, нам, возможно, следует думать масштабно,跟进 стратегических резервов основными странами — это лишь вопрос времени, я лично считаю, что BTC наиболее приемлем, а地位 SOL или даже XRP может быть выше, чем у ETH (с продвижением принятия).

4. Largest unit крипто-борьбы больше не публичные блокчейны, Трамп в последнее время явно намерен собрать крупнейшие CEX, публичные блокчейны и различные проекты-гиганты, но как собрать — все еще вопрос, и как будут бороться те, кто сопротивляется?

5. На Уолл-стрит широко распространены слухи, что Трамп создает искусственную рецессию, вынуждая ФРС снизить ставки. Каждый раз, когда рынок вот-вот улучшится, его встречает удар головой от Трампа и Маска (Департамент эффективности правительства). Так что, возможно, Трамп также намерен подавить крипто-рынок? Превратить топ-ожидания сначала в пузыри? Но насчет этого я лично не слишком согласен, во-первых, пузырь AI на рынке акций США действительно существует, хотя нельзя сравнивать его с интернет-пузырем 2000 года, но перегрев очевиден. Во-вторых, комбинация Трампа и Маска действует слишком тяжело, естественно, это вызовет внешнее недовольство, контратака левых неизбежна. Так называемая рецессия на самом деле является совокупной силой.

Что касается 1, 3, 5 я目前 могу делать только мозговые предположения, а что касается пунктов 2, 4 я думаю, что можно немного расширить.

2. Суверенный фонд

3 февраля этого года Трамп подписал исполнительный указ, предписывающий создать Суверенный фонд благосостояния США в течение следующего года. Требуется, чтобы Министерство торговли и Министерство финансов представили план создания в течение 90 дней, включая механизм финансирования, инвестиционную стратегию, структуру капитала и модель управления и т.д. Цели фонда включают финансирование инфраструктуры, цепочек поставок и стратегических отраслей.

В мире насчитывается около 50 стран и регионов, имеющих суверенные фонды, например, CIC и Huaan Китая занимают второе и третье места в мире среди суверенных фондов. В зависимости от ситуации в разных странах, инвестиционные стили суверенных фондов также различаются. Например, Ближний Восток фокусируется на стратегических отраслях, Норвегия фокусируется на инвестициях в акции, Китай则 служит частному капиталу, недвижимости, Поясу и Пути и т.д. Преимущества создания суверенного фонда государством主要有 четыре пункта: 1. Сглаживание экономических колебаний (хеджирование рисков цен на ресурсы, оптимизированное управление валютными резервами); 2. Стимулирование трансформации экономической структуры (например, туризм, технологическая отрасль, поддерживаемые странами Ближнего Востока); 3. Глобальное финансовое право голоса; 4. Защита общества, построение социального благосостояния.

Контекст создания суверенного фонда США на этот раз в основном源自 проблемы спора вокруг TikTok, официально говорится, что Трамп хочет купить для американского народа их любимую интернет-компанию,其次 также может смягчить дефицит бюджета, модернизацию инфраструктуры и т.д. Неофициально говоря, это апгрейд власти Трампа, находясь в Белом доме, он все еще может проявить商业 талант и вести дела для страны. Если ситуация позволит, этот фонд, естественно, станет основным источником финансирования крипто-стратегического резерва. Эта ситуация не完全是 мое воображение, главный лидер фонда, номинант на министра торговли Лутник, ранее был CEO Cantor Fitzgerald, эта компания является одним из кастодианов Tether, отвечала за резервы соответствующих активов. Помимо этого, Лутник также является сторонником биткоина, не удивительно, что он отвечает за планирование суверенного фонда, прокладывая путь для крипто-семьи Трампа и сети интересов за спиной. И в настоящее время большинство суверенных фондов зарегистрированы в оффшорных финансовых центрах, таких как Каймановы острова, Люксембург и т.д., используя освобождение от раскрытия информации об инвестициях по местным законам, также можно проводить операции в черном ящике. Например, Суверенный фонд общественных инвестиций Саудовской Аравии (PIF) владеет 320 000 биткоинов через оффшорные壳 компании, его операции полностью вне监管 суверенного баланса.遗憾 Трампа в срок 2016 года, возможно, будут полностью компенсированы в этот срок.

Что касается части источников финансирования, есть всего четыре пункта: заработок, продажа, финансирование, печать. Исходя из текущей ситуации в США, наиболее вероятны первые два, Трамп надеется заполнить фонд за счет доходов от тарифов, а другой способ — это монетизация через продажу активов на сумму 5,7 триллиона долларов, которые сейчас находятся во владении федерального правительства. Конечно, неважно, какой способ в конечном итоге будет использован для создания фонда, мы лишь немного заглянем на идеальный размер фонда. Если это осуществится, то основных ключевых points всего три: 1. Покупка правительством станет фактом; 2. Американские крипто-проекты станут наиболее важным или даже единственным Alpha в будущем крипто-сообществе; 3. Примут ли топ-проекты инвестиции суверенных средств, будет вопросом выживания.

3. Капитуляция?

В этом месяце у Binance было два больших движения, во-первых, рука об руку с королевской семьей ОАЭ, получив инвестиции от суверенного фонда MGX в размере до 2 миллиардов долларов, по слухам, американская сторона также вела переговоры с Binance по вопросам инвестиций, Wall Street Journal даже прямо заявил, что CZ подозревается в обмене акций на помилование для семьи Трампа. Во-вторых, BSC бесшовно встроен в их собственный CEX, то есть пользователи CEX могут использовать стейблкоины для бесшовного участия в ончейн-транзакциях BSC. Проблема, отраженная этими двумя движениями, заключается в том, что традиционные финансы и геополитические силы уже провели систематическую инкорпорацию крипто, во-вторых, объятия централизации, кажется, являются единственным выходом для публичных блокчейнов. Крипто делится между странами, публичные блокчейны либо выбирают объятия знати, либо должны быть встроены в CEX и через распределение клапанов трафика才能 стать больше и сильнее.

Ethereum, который не выбрал ничего, все еще сохраняет свою высокомерную позицию, в то же время обменный курс с BTC также постоянно создает новые минимумы, вопросы в圈内 regarding Ethereum Foundation и Vitalik почти длились целый год. Но с моей личной точки зрения, выживание и даже контратака Ethereum крайне важны для крипто. Сегодня в мире只有 два пути, подчинение или сопротивление.

Те, кто подчиняется, могут разделить славу со знатью, получить временное спокойствие. Но сегодня отрезать пять городов, завтра отрезать десять городов, что за Web3 тот, который постоянно переливает кровь централизации? В конце концов, семь царств вернутся к Цинь. Хотя у Ethereum есть странный диктатор, но сам по себе он является единственным публичным блокчейном, достойным термина децентрализованная экосистема. Да, даже сегодня это так. Я не являюсь верным сторонником Ethereum, но я также не хочу, чтобы он стал городом Ханьдань крипто. Так называемая ценность должна быть кодом, пульсирующим на блоках, а не строкой подписи на исполнительном указе Белого дома.