Главная арена криптобезопасности уже сместилась: от экономики уязвимостей к экономике привилегий

Автор: Фо Гуй

24 сентября 2026 года, лишь несколькими днями ранее, в результате компрометации горячих и «теплых» кошельков Bitget были похищены средства на сумму около 387,5 млн долларов. Злоумышленники проникли во внутреннюю систему биржи, внедрили поддельные данные о транзакциях и активировали собственный процесс одобрения операций. Позднее генеральный директор в официальном заявлении отметил: «Наша собственная система одобрила перевод». Приватные ключи не утекли, холодные кошельки не были тронуты.

За пять месяцев до этого, 18 апреля 2026 года, протокол KelpDAO из-за изменения данных на одном из RPC-узлов безосновательно выпустил rsETH на сумму около 290 млн долларов. Строки смарт-контракта не содержали ошибок. Атакующие получили список RPC, от которого зависел DVN LayerZero, взломали две независимые кластерные группы и заменили op-geth на вредоносную версию. Вредоносный узел возвращал ложные данные только для IP-адресов DVN и истинные — для инструментов мониторинга, а затем с помощью DDoS-атаки провоцировал перенос системных сбоев на загрязненный узел. DVN подтвердил транзакцию, которая никогда не происходила, а мост выпустил 116 500 монет rsETH без реального уничтожения.

Еще за две недели до этого, 1 апреля 2026 года, член комитета по безопасности протокола Drift заранее подписал пустую транзакцию, и примерно 285 млн долларов были полностью выведены за двенадцать минут. Злоумышленники начали выдавать себя за квантовые фонды еще осенью 2025 года: встречались оффлайн за ужином с основными контрибьюторами на международных конференциях и внесли более миллиона долларов реальных средств в Ecosystem Vault. После установления доверия они убедили человека подписать на вид безошибочное административное действие, спрятав передачу прав управления внутри него с использованием механизма durable nonce в Solana. Drift как раз перевел многоподписной контракт на нулевую задержку, убрав таймлок, не оставив даже времени на передумывание.

Сумма этих трех инцидентов не достигает миллиарда долларов, но все они произошли за последний год. Если отодвинуться еще на год вперед, то 21 февраля 2025 года с холодного кошелька Bybit было выведено около 1,45 млрд долларов — крупнейшая публично признанная кража в криптовалютах на сегодняшний день. Атакующие не взламывали криптографию Ethereum, не находили багов в смарт-контракте Safe MultiSig и даже не взаимодействовали напрямую с приватными ключами. Они скомпрометировали машину разработчика Safe{Wallet}, внедрив фрагмент JavaScript в интерфейс подписания. Три владельца подписей видели на экранах стандартную операцию «перевод с холодного на горячий кошелек» и нажали кнопку подтверждения.

Суммарный ущерб по четырем инцидентам превышает 2,4 млрд долларов. Ни один из этих четырех случаев не связан с незасекреченными уязвимостями 0day в смарт-контрактах. Код прошел аудит, было выполнено формальное верификационное тестирование, настроены многоподписные контракты, холодные кошельки хранятся раздельно, но средства все равно были похищены.

Некоторые утверждают, что безопасность в 2026 году улучшилась. За первое полугодие потери всей отрасли составили от 956 млн до 1,39 млрд долларов, что вдвое меньше, чем годом ранее. Однако если исключить выброс в виде 1,45 млрд долларов из 2025 года, показатели CertiK выросли на 28% в годовом исчислении, а количество инцидентов по данным SlowMoo возросло на 50%. Медиана потерь по отдельным инцидентам увеличилась на 60,6%, достигнув 169 тыс. долларов. Выглядящие позитивно цифры объясняются лишь тем, что в этом году не случилось ни одного крупного кейса, попавшего в историю, а не тем, что воры сдались. Злоумышленников стало больше, они действуют более рассредоточенно, а каждая кража обходится дороже.

Мы постоянно усиливаем замки дверей более толстыми стальными пластинами, пока преступники уже залезают через окна.

За пределами подписи

Криптография гарантирует, что другие не смогут подделать мою подпись, но не может гарантировать, почему я вообще подписал эту транзакцию.

В первом полугодии 2026 года в результате компрометации 33 кошельков были потеряны 445 млн долларов. В результате эксплуатации 204 уязвимостей в коде потеряно 152 млн. Проникновение к людям приносит больше прибыли, чем эксплуатация уязвимостей в коде — цифры говорят сами за себя. Отчет Hacken за второй квартал звучит еще прямее: 88% потерь пришлось на нарушения операционного уровня, тогда как уязвимости смарт-контрактов составили лишь 11%. Из 67 инцидентов 44 связаны с уязвимостями контрактов, однако их совокупный финансовый ущерб составил менее десяти процентов.

Дело Drift стало наиболее показательным. Злоумышленники потратили шесть месяцев на установление доверия и в итоге уговорили члена комитета по безопасности подписать на вид безошибочное административное действие. Эта транзакция использовала механизм durable nonce в Solana; проще говоря, это была подписанная чековая книжка без указания суммы, которую можно обналичить в любой момент. За 12 минут совершено 31 снятие, в результате чего было утрачено более половины заблокированных активов.

Северокорейская группировка Lazarus довела эту схему до конвейера. Подделка резюме, регистрация фиктивных компаний, абсолютно достоверные профили в LinkedIn, подача заявок в целевые организации, получение доступа к SSO и VPN, многомесячное присутствие, постепенное приближение к машинам для подписания. По подсчетам SlowMoo, аффилированные с КНДР структуры украли 2,837 млрд долларов с января 2024 по сентябрь 2025 года, из которых 2,02 млрд пришлось только на 2025 год, что составляет 76% от потерь сервисных провайдеров. Вернуть удалось лишь 13,2%. Прошел год после дела Bybit, а заморожено осталось всего 3,54%.

Они не ищут уязвимости в коде, а ищут людей, обладающих правами подписи. Найти сотрудника гораздо дешевле, чем найти баг.

Границы блокчейна

Сам блокчейн не был взломан, были скомпрометированы объекты вокруг него.

Строки смарт-контракта KelpDAO не содержали ошибок. Это первый в истории случай, когда возврат ложных данных RPC-узлом напрямую привел к колоссальным потерям. Он обнажил ситуацию, о которой все знают, но мало кто воспринимает всерьез: так называемые децентрализованные приложения при чтении данных практически полностью зависят от двух-трех облачных провайдеров и поставщиков RPC. MetaMask по умолчанию использует Infura, бэкенды DApp опираются на Alchemy и QuickNode, L2-секвенсоры тоже зависят от этих узлов, большинство из которых развернуто в зоне AWS us-east-1. На одной цепи функционируют тысячи валидаторов, но в итоге все доверяют данным всего двух-трех облачных провайдеров. Как это вообще можно назвать децентрализацией.

Метрики TRM Labs звучат еще жестче: инциденты категории «инфраструктура и операции» составляют лишь около 15% от общего числа случаев, но порождают около 76% всех финансовых потерь. Данные SlowMoo за первое полугодие показывают, что цепочки поставок занимают третье место по количеству инцидентов, но первое — по объему ущерба, составляющему около 298 млн долларов. Один лишь случай KelpDAO принес 290 млн.

Традиционные хакеры также начали использовать блокчейн для этих грязных дел. В отчете Chainalysis от сентября 2026 года эта практика получила название Blockchain Dead Drops («мертвые ящики» в блокчейне). Вредоносный код и управляющие команды размещаются не на серверах, а в смарт-контрактах BSC и транзакциях Bitcoin. Блокировка доменов или отключение серверов бесполезны. Данные в сети нельзя удалить: зараженный компьютер сможет получать новые инструкции просто путем проверки блоков. За последние 12 месяцев активность такого рода выросла на 420%, при этом на организации, связанные с КНДР и Ираном, приходится две трети новых инцидентов. Служба Google Threat Intelligence также зафиксировала, что угроза UNC5342 с февраля 2025 года начала применять метод EtherHiding, используя фальшивые вакансии для атак на крипто-разработчиков, где скрытый код прятался в смарт-контрактах TRON, Aptos и BNB Chain.

Самое сильное преимущество блокчейна — его неизменяемость — превратилось в самый надежный командный сервер хакеров.

Права доступа как поверхность атаки

Web3 эволюционировала из экономики уязвимостей в экономику прав доступа.

Ранее атакующие выполняли три действия: искали баги, эксплуатировали их и выводили средства. Теперь те же три шага: находят людей с правами подписи, уговаривают их подписать, затем легально переводят деньги.

Случаи с Bybit и Bitget наглядно демонстрируют суть проблемы. При краже 1,45 млрд долларов у Bybit владелец подписи видел на экране запрос на пополнение ликвидности горячего кошелька, а фактически подписывал перевод средств хакеру. При хищении 387,5 млн долларов у Bitget злоумышленникам даже не пришлось менять фронтенд: они напрямую проникли в бэкенд, внедрив фальшивые данные транзакций. Собственная система согласования биржи распознала это как обычный внутренний перевод, и контракт автоматически подписал операцию с выводами средств.

Оба этих вывода выглядели абсолютно «законно». Многоподписный процесс завершился корректно, подписи оказались валидными, исполнение контракта полностью соответствовало правилам. Проблема заключается не в том, кто способен взломать систему, а в том, кто имеет полномочия санкционировать такой перевод. Информацию на экране подписания можно изменить, данные в системе согласования — подделать. Если трое владельцев подписей читают один и тот же загрязненный RPC, используют одного и того же облачного провайдера, то конфигурация 3 из 5 представляет собой лишь математическую децентрализацию, и в случае аварии система остается единой точкой отказа. Многие протоколы обеспечивают математическую децентрализацию 3 из 5 лишь на уровне смарт-контрактов, но на инфраструктурном уровне вся система работает у одного облачного провайдера, зависит от одного RPC и управляется одним человеком через браузер. Это является «псевдодецентрализацией» — и самой смертоносной точкой отказа.

Разбирая крупные инциденты 2026 года: KelpDAO использовал одиночную верификацию DVN (1 из 1), Drift применял многоподписной контракт 2 из 5 с нулевой задержкой и пустой чек, Resolv Labs держал единственный ключ AWS KMS, а Wasabi передал все права администратора внешнему счету. Во всех четырех случаях отсутствовали новые уязвимости; наблюдались исключительно известные ошибки конфигурации и точки единого отказа. Данные Dune показывают, что 47% приложений в экосистеме LayerZero по-прежнему используют одиночную верификацию DVN (1 из 1), 45% — два узла, и лишь 5% — три и более. Все осознают опасность единых точек отказа, но из-за нежелания усложнять архитектуру эти риски игнорируются. За пятнадцать месяцев до инцидента KelpDAO разработчик в форуме governance протокола Aave предупреждал о необходимости добавить дополнительных валидаторов, но никто ничего не изменил. Теперь эти компании ведут судебные тяжбы. После события LayerZero объявил, что больше не будет подписывать операции для любых приложений с конфигурацией 1 из 1.

Самые опасные транзакции чаще всего выглядят максимально соответствующими регламенту.

Перевернутая экономика атак с применением ИИ

ИИ не сделал атаки более интеллектуальными, он позволил впервые осуществлять их массово.

Раньше мошенник фокусировался на одной цели, проводил одну социальную инженерию, тратя на это месяц, что было крайне затратно. Потому фишинг всегда был сетчатым: отправлялось десять тысяч писем ради двух-трех успешных атак. Теперь ИИ способен автоматически создавать фейковые профили, генерировать фишинговые сайты, писать тексты для атак, сканировать код на наличие уязвимостей, подбирать цели и тестировать эксплойты.

Аффилированная с КНДР группировка HexagonalRodent за три месяца выкрала 26 584 криптокошелька с 2726 машин разработчиков. Их бэкенд включает панель infostiller в реальном времени, VNC-подобное удаленное управление, менеджер файлов браузера и «панель показателей» кошельков, организованных по командам и участникам. Механизм доставки реализован через настройку runOn: «folderOpen» в файле tasks.json VS Code: скрипт исполняется сразу при открытии папки проекта без каких-либо кликов. Для написания вредоносного кода используются ChatGPT и Cursor, с помощью ИИ генерируются шаблоны фиктивных компаний и биографии руководителей, а ИИ предварительно проверяет бэкдоры на проходимость антивирусами. По расчетам TRM Labs, индекс преступлений с ИИ вырос с 28 единиц в 2024 году до 54, увеличившись почти вдвое. Убытки от мошенничества с deepfake с начала 2026 года уже превысили показатели за весь 2025 год на 263%.

Исследователи из Anthropic и MATS создали SCONE-bench — набор бенчмарков, включающий 405 смарт-контрактов, подвергшихся реальным атакам. Агент ИИ в симуляторе воспроизвел атаку ущербностью в 4,6 млн долларов. Проведя скрининг 2849 новых контрактов без известных уязвимостей, он обнаружил два 0day с потенциальной выгодой 3694 доллара при затратах на API в 3476 долларов. Коэффициент возврата инвестиций составил около 1,06. Коэффициент ROI едва превышает единицу, но это лишь начальные результаты. При следующем поколении моделей или увеличении масштаба контрактов на порядок цифра вырастет вдвое. Тогда модель «автоматического сканирования всей цепочки с помощью ИИ + автоматической монетизации» станет прибыльным бизнесом.

Страна защиты также начинает применять ИИ. На следующий день после выхода Claude Opus 4.8 специалист обнаружил с его помощью четырехлетнюю уязвимость soundness в ZK-контейнере пула конфиденциальности Zcash Orchard. Хакеры могли бы бесконечно подделывать ZEC без возможности обнаружения. Zcash экстренно инициировал хардфорк для изоляции угрозы. В Zcash встроен механизм turnstile — проверка кросс-пуловой бухгалтерии. Даже при сбое внутри пула Orchard общая эмиссия не выйдет из-под контроля. Это уровень защиты во время исполнения, который выступает страховкой на случай сбоя криптографии.

ИИ переложил финансовое бремя на сторону защиты. Раньше атаки стоили дорого, а защита дешево: грамотно написанный и проверенный код предотвращал большую часть угроз. Сегодня создание высокотаргетированного фишингового письма занимает секунды, подготовка реалистичного видеозвонка — пары минут, а пакетный скан нескольких тысяч старых контрактов на уязвимости не требует больших затрат. Защитникам необходимо оборонять каждый вход, в то время как атакующему достаточно обмануть одного человека. Четыре атаки социальной инженерии нанесли ущерб в 310 млн долларов, что составляет 85% от общих потерь от фишинга. Мошенники отказались от сетевого подхода и теперь целенаправленно охотятся на крупных игроков.

Устаревший код вновь стал мишенью. Во втором квартале 2026 года количество инцидентов с уязвимостями в коде выросло с 78 в первом квартале до 126. Атакующие начали системно просматривать старые смарт-контракты, которые развернулись года назад и никогда не проверялись повторно. За первое полугодие на BNB Chain зафиксировано 33 атаки на устаревшие токены с суммами от десятков тысяч до сотен тысяч долларов каждая — все эти инциденты выявлены методами массового сканирования ИИ. Аудит фиксирует состояние кода на день деплоя, а атаки происходят ежедневно; старый код неизбежно будет вскрыт.

Агенты ИИ также стали новой целью. Агент способен читать контекст, вызывать инструменты и подписывать транзакции; одна зловредная команда, спрятанная в обычном вводе, способна обернуться прямыми финансовыми потерями. После внедрения EIP-7702 исследования USENIX 2026 показали, что 63% вредоносных делегаций направлены на подозрительные контракты. Аккаунтная абстракция принесла пользователям удобство, но расширила поверхность атаки. Раньше мы защищались от хакеров, представляющих собой внешних злоумышленников. В будущем защита направлена против агентов ИИ, способных предельно эффективно и законно переводить средства нарушителям после получения скомпрометированного промпта.

Пределы аудита

Согласно отчету CoinGecko «State of Crypto Security 2026», из 245 инцидентов и общего ущерба в 3,63 млрд долларов, 88,44% пришлось на протоколы, прошедшие независимый аудит. Лишь 11% атак были направлены непосредственно на дефекты смарт-контрактов, попавших в зону аудиторского внимания. Цепочки поставок и инфраструктурные уязвимости принесли убытки свыше 1,8 млрд долларов.

Проблема не в бесполезности аудита, а в том, что область аудита все дальше смещается от реальной зоны поражения злоумышленников. Аудит оценивает код контракта на момент его развертывания, тогда как в 2026 году атаки обрушиваются на ключи деплоя, RPC, процессы многоподписи, компоненты цепочки поставок и код, добавленный после прохождения аудита. Если вы проверили замки и убедились в их надежности, но вор залез через окно, говорить о плохом качестве замков бессмысленно.

Атаки на цепочки поставок стали главным источником финансовых потерь в 2026 году. По данным SlowMoo, ущерб составил 298 млн долларов. Вредоносный пакет в npm с еженедельными загрузками в сотни миллионов раз, попав во фронтенд, SDK или кошелек, способен заставить пользователей подписать ошибочную транзакцию. Взламывать систему не нужно, достаточно попросить пользователя установить обновление вручную. Северокорейцы регистрировали фиктивные фирмы вроде Veltrix Capital, присылали предложения работы мейнтейнерам, впрыскивая в npm 24 вредоносных пакета, а в PyPI — 12. Лучшее средство бэкдора — то, что пользователь устанавливает самостоятельно.

Ранняя логика кибербезопасности была проста: написать код, провести аудит, запустить программу вознаграждений за баги, вывести проект в продакшн, в случае ЧП приостановить работу контрактов. Такая парадигма предполагала, что наибольшая угроза кроется исключительно в багах кода. Сегодня главный риск выходит за рамки программного кода, и старая модель защиты перестала работать.

Оборона должна адаптироваться к поверхности атаки

Если воры не используют двери, оборона не может ограничиться лишь укреплением входов.

В современных реалиях первой диаграммой, которую должны составить команды по безопасности, должен быть не архитектурный слой смарт-контрактов, а сквозной процесс движения средств: от поступления к пользователю до вывода из системы. От личных кошельков участников до казначейств: через какие узлы многоподписи, какие администраторы, какие оракулы и мосты проходят транзакции. Для каждого элемента следует задать вопросы: какой максимизированный ущерб возможен при компрометации данного узла? Сколько подписей требуется? Можно ли выполнить транзакцию автоматически? Установлен ли таймлок? Существует ли альтернативный источник верификации? Возможность ли мгновенной остановки при ЧП? Эти меры эффективнее любого дополнительного аудита контрактов.

Затем важно избежать концентрации рисков в одной аварийной зоне. Вопрос должен стоять не в количестве подписей, а в том, чтобы все владельцы прав опирались на разные источники доверия. Если пятеро владельцев подписей пользуются одним облачным провайдером, одним браузером, одним аппаратным кошельком и читают данные с одного RPC, то математическая децентрализация 3 из 5 оказывается иллюзорной, и при возникновении сбоя система падает целиком. Настоящая многоподпись обеспечивается только при использовании оборудования разных производителей, подключении через различных телеком-операторов, распределении ключей по разным юрисдикциям и физическом разделении онлайн- и офлайн-подписей.

В июле 2026 года компания TeraSwitch опубликовала неисправный межсетевой маршрут, который распространился через амстердамский маршрутизатор-рефлектор. В сети Solana одновременно оффлаймом оказались 28,83% стейка SOL, что было всего в 4,5 процентных пунктах ниже порога финальности в 33,34%. Пострадали 90 валидаторов, сеть вернулась в строй примерно за 40 минут. Хотя в сети функционирует 699 валидаторов с пулами стейкинга, единственная автономная система AS20326 обслуживает около 27,34% всего залогированного SOL. Валидаторы децентрализованы, а вот их хостинг-провайдеры и магистральные маршруты — нет. Децентрализация валидаторов не означает децентрализации базовой инфраструктуры.

Поэтому тенденция к «вторичной децентрализации» распространяется от уровня консенсуса на уровень зависимостей. Распределенные секвенсоры, множественные DVN и разделение на независимые аварийные зоны — именно они устраняют реальные точки отказа.

RPC-узел не должен считаться объективным по умолчанию. Для критических систем — оракулов, мостов, механизмов ликвидации, управления и казначейств — нельзя принимать решения, опираясь исключительно на ответы одного провайдера. Требуется перекрестная верификация данных минимум от трех независимых RPC-провайдеров. Любые расхождения классифицируются как атака, а не как временный сетевой сбой. Работа с крупными транзакциями должна осуществляться через собственные полные ноды, исключая сторонние зависимости. После инцидента KelpDAO валидируемые RPC с криптографическими доказательствами перейдут из категории маркетинговых фишек в обязательный инструмент для институциональных инвесторов.

Кошельки должны выполнять не только валидацию корректности подписи, но и сверять цель транзакции с реальными намерениями пользователя. Если пользователь запрашивает конвертацию «1000 USDC в ETH с проскальзыванием не более 0,5%», кошелек обязан сначала эмулировать операцию, проверить её через двигатель рисков и удостовериться в полном соответствии действий запросу, прежде чем предлагать подтверждение подписью. На данном этапе блокируется большая часть угроз: вредоносный calldata, безлимитные разрешения, спуфинг адресов и модификации фронтенда.

Эффективная защита требует четырехуровневой архитектуры.

Первый уровень — управление правами доступа. Полный запрет на конфигурацию 1 из 1 независимо от роли (DVN, многоподпись или ADMIN_ROLE). Обязательная установка таймлоков на все операции с повышенными правами. Разделение ключей деплоя и рабочих ключей: deployer EOA передает полномочия сразу после выпуска и не удерживает постоянный доступ ADMIN.

Второй уровень — укрепление инфраструктуры. В продакшене должно быть задействовано минимум два RPC от разных облачных провайдеров с возможностью failover. При принятии критических решений (вывод средств, эмиссия, обновление цен оракулов) требуется проверка заголовков блоков или Merkle-proof; слепо доверять результатам eth_call недопустимо.

Третий уровень — защита во время исполнения (runtime protection). Автоматические предохранители, ограничение скорости обработки, оповещения об аномальных суммах. Снижение понятия «максимально возможный убыток» от показателя TVL до формулы «окно времени × лимит». Отличный пример реализации — Solvency Checker и механизм Outbound Delay (задержки выплат) в THORChain: ноды мониторинга в реальном времени сопоставляют фактические балансы базовой нативной сети с внутренними расчетами собственного State Machine. Даже если смарт-логика или RPC будут взломаны и хакеры попытается искусственно увеличить баланс в состоянии системы, при малейшем расхождении в бухгалтерии очередь выплат немедленно останавливает крупные транзакции, физически блокируя незаконный вывод. Эта двойная страховка по экономике и времени сохраняет резервы казначейства даже при полной деградации фронтенда и вычислительных слоев.

Четвертый уровень — непрерывный мониторинг в замену разовым аудиторским проверкам. Скорость адаптации методов атак значительно опережает статичность аудита на день запуска. Ценность инструментов наблюдения в том, что они фиксируют текущее поведение системы, а не ее состояние три месяца назад.

На завершающем этапе необходимо принять неизбежность попыток проникновения: вместо утопичной надежды на полную защиту следует сконцентрироваться на минимизации ущерба при прорыве обороны. Транзакции объемом в 100 млн долларов из казначейства не должны проходить автоматически. Мелкие списания обрабатываются в штатном режиме, средние активируют таймлок, сверхкрупные требуют обязательной ручной верификации. Аудит не заканчивается после деплоя. Ончином-мониторинг должен непрерывно отслеживать паттерны поведения транзакций, изменения прав доступа, корреляции цен оракулов, соответствие ответов разных RPC и скачки комиссий gas. Кибербезопасность заключается не в абсолютном предотвращении вторжений, а в одновременном применении мер предотвращения, тестирования, блокировки и расследования.

Существенную роль играет принцип коллективной ответственности за риски. В течение нескольких часов после компрометации KelpDAO Aave заморозил рынок rsETH, объединив усилия множества протоколов для покрытия кредитных убытков. Децентрализованное страхование — это не просто механическая компенсация ущерба после инцидента. Оно распределяет финансовые риски среди всех участников сети, принуждая держателей токенов совместно контролировать состояние безопасности протокола. Nexus Mutual включила в разработку покрытие OpSec Failure, а OpenCover запустила Covered Vaults, интегрируя механизмы передачи риска непосредственно в продукт Vault. Интересным элементом становится пересечение капитальных структур: одни и те же перестоковые капиталы одновременно выступают залогом безопасности сети и страховой подушкой для DeFi-хранилищ. В случае нарушений пара стейкнутых капиталов автоматически подвергается слешу, направляя компенсацию вкладчикам.

В конечном итоге стоимость страховых полисов сформирует рыночную оценку безопасности архитектуры. Страховщики, оценивая протокол для оформления покрытия, задают строгие вопросы: сколько у вас узлов многоподписи? Есть ли таймлоки? Есть ли единые точки отказа в RPC? Сколько независимых источников данных у оракулов? Каков максимальный лимит перевода из казначейства за одну операцию? Встроены ли автоматические предохранители? Это диктует не команда информационной безопасности, а капитал определяет истинную стоимость вашей системы защиты.

Код пишут люди, которым свойственны ошибки; административные настройки забывают обновлять; слабые места остаются незамеченными. Финансы принадлежат сообществу, и только коллективная заинтересованность способна удержать систему от полного коллапса.

Ищите доверие, а не уязвимости

При взгляде на прошедшие три года картина становится предельно ясной.

Общий объем потерь за 2024 год составил 2,36 млрд долларов. Фишинг впервые обошел утечку приватных ключей как основной вектор атак, заставив индустрию осознать критическую роль человеческого фактора. В феврале 2025 года Bybit потерял 1,45 млрд долларов, увеличив итоговый годовой показатель до 3,35 млрд. Фронтенд, цепочки поставок и интерфейсы подписи трансформировались в самые смертоносные бреши. В 2026 году совокупный ущерб от инцидентов KelpDAO, Drift и Bitget превысил 900 млн долларов. Главной ареной противостояния стали RPC и настройки прав доступа. ИИ довел методы атак до конвейерного производства, а традиционные хакеры начали активно использовать блокчейн как свою инфраструктуру.

Эволюция стратегий атакующих за три года прослеживается четко: переход от эксплуатации кода к социальной инженерии, от атак на on-chain логику к compromise off-chain инфраструктуры, от поиска уязвимостей 0day к эксплуатации доверительных отношений. Прямые финансовые потери на уровнях консенсуса и выполнения семи ведущих публичных сетей за этот период близки к нулю. Сама цепочка блоков становится все более устойчивой, однако многомиллионные средства регулярно изымаются из окружения цепочки — человеческих ресурсов, процессов, конфигураций и внешней инфраструктуры.

Системы Web3 не стали inherently небезопасными: просто самая lucrative зона поверхности атаки переместилась за пределы программного кода.

Криптография надежно гарантирует подлинность цифровой подписи, целостность транзакций и необратимость записей в блокчейне. Однако она неспособна защитить от обмана владельца ключей, подтвердить истинность предоставляемых данных, верифицировать легитимность внутренних запросов согласования или убедиться в реальном наличии средств, отображаемых ответами RPC. Это фундаментально проблемы не криптографии, а архитектуры доверия.

Новая парадигма кибербезопасности не ограничивается инспекцией исходного кода. Она охватывает всю экосистему в целом и глубоко интегрируется во всю цепочку формирования доверия. Безопасность перестала быть разовым этапом после разработки. Она представляет собой постоянно функционирующий механизм, контролирующий взаимодействие человека, прав доступа, инфраструктуры, цепочек поставок и нейросетей. Каждая связующая компонента проходит независимую верификацию, чтобы локальные сбои не приводили к каскадному разрушению всей системы.

Будущая защита Web3 строится не на принципе создания неприступной стены, а на разработке гибкой системы детализированных прав доступа. Стратегическая цель трансформировалась из утопичного «нас невозможно взломать» в практическую задачу: «даже при компрометации одного оператора, загрязнения ответа RPC, заражения библиотеки, мошенничества над владельцем подписи или ошибки агента ИИ злоумышленник не сможет мгновенно опустошить всю систему».

Ключевой метрикой становится способность архитектуры сохранять работоспособность остальных сегментов после падения отдельного узла.

Раньше фокус вопросов заключался исключительно в поиске багов в смарт-контракте. На повестке дня сейчас стоят принципиально иные задачи: какие субъекты обладают правом вывода средств? На основе каких метрик принимаются управленческие решения? Насколько надежны источники доверия и кто понесет ultimate liability при наступлении черного лебедя?

Лишь корректная постановка задач позволяет выстроить оборонительные рубежи там, где это действительно имеет значение.