Вероятность того, что биткоиновый резерв США не принадлежит им, составляет 30%

Автор: CryptoSlate / Oluwapelumi Adejumo

Перевод: TechFlow

Вводная от TechFlow: Ключевой нарратив вокруг исполнительного указа Трампа о создании стратегического резерва биткоинов сталкивается с редко обсуждаемым правовым пробелом: около 30% биткоинов в резерве связаны с кибератакой на Bitfinex в 2016 году, и если суд вынесет решение об их возврате жертвам, объем резерва немедленно сократится. В данной статье через призму правовой структуры собственности проясняется фундаментальная разница между бухгалтерскими показателями резерва и реально доступными активами, а также рассматривается, как токен LEO становится рыночным индикатором исхода этой юридической баталии.

Полный текст статьи:

Стратегический резерв биткоинов США может потерять почти 30% своих позиций в результате судебного решения, даже если правительство не продаст ни одной монеты.

В прошлом году президент Трамп подписал исполнительный указ о создании стратегического резерва биткоинов. Указ предписывает Минфину США консолидировать государственные активы BTC в специальном резервном счете и дает обязательство, что Соединенные Штаты не будут продавать эти биткоины.

Однако бухгалтерские показатели резерва могут завышать количество BTC, которое правительство фактически может считать постоянным стратегическим активом.

Данные платформы Bitcoin Treasuries показывают, что правительство США контролирует примерно 328 372 BTC, что делает его крупнейшим известным государственным держателем биткоинов в мире. При текущей цене биткоина около 65 842 долларов стоимость этих активов оценивается примерно в 21,6 млрд долларов.

Однако проблема заключается в следующем: значительная часть этих BTC, несмотря на принадлежность правительству, не имеет чистого стратегического права собственности со стороны государства.

Этот исполнительный указ прямо допускает распоряжение активами на основании «приказа уполномоченного суда» и устанавливает исключение специально для активов, «подлежащих возврату идентифицируемым и поддающимся проверке жертвам преступлений».

Это исключение имеет критическое значение, поскольку около 94 643 BTC (примерно 30% от государственных позиций) связаны с кибератакой на Bitfinex в 2016 году.

Если эти биткоины будут возвращены в качестве компенсации, показатель резерва механически снизится до примерно 234 000 BTC.

Показатели резерва соответствуют действительности, однако вопрос прав собственности остается открытым

Стратегический резерв биткоинов часто обсуждается так, будто это чистый суверенный баланс. На самом деле, это смесь юридических и бухгалтерских аспектов.

Часть BTC на имя правительства уже полностью конфискована и четко принадлежит США. Однако другая часть все еще связана с уголовными делами, требованиями о возмещении ущерба или процедурными шагами, которые могут занять годы.

Именно этот разрыв стал сегодня ядром дискуссий вокруг американского резерва.

94 643 BTC, связанные с Bitfinex, служат наиболее ярким примером. Эти монеты фигурируют на связанных с правительством счетах эскроу, и рынок включает их в статистику.

Но если суд постановит, что эти монеты следует вернуть жертвам, они изначально не должны считаться долгосрочным стратегическим активом резерва.

Именно здесь оба полярных мнения общественности могут упустить суть вопроса.

Бычий сценарий преувеличивает устойчивость резерва, поскольку принимает все контролируемые государством биткоины за постоянные стратегические активы. Медвежий сценарий преувеличивает рыночное воздействие, отождествляя передачу компенсации с суверенной распродажей.

Это юридическое различие имеет важное значение для цен, рыночных настроений и способа, которым инвесторы интерпретируют стратегический резерв биткоинов.

Почему биткоины, связанные с Bitfinex, до сих пор остаются замороженными

В августе 2016 года взломщики похитили 119 754 BTC с биржи Bitfinex, что стало одним из крупнейших случаев кражи биткоинов в истории криптовалют.

В феврале 2022 года американские власти вернули около 94 643 BTC, связанных с этой атакой. Эта конфискация привлекла огромное внимание благодаря своим масштабам и особому таймингу.

Следующим вопросом всегда оставалась компенсация.

В январе 2025 года прокуроры подали ходатайство в федеральный суд о разрешении возвратить изъятые активы Bitfinex в виде «вещественной компенсации», то есть напрямую биткоинами, а не путем их предварительной продажи и конвертации в доллары.

Это различие критически важно для рыночной структуры.

Продажа или аукцион со стороны правительства создадут видимое событие предложения, когда время и объемы заранее известны. Возврат в натуральной форме переносит принятие следующего решения на получателя — это может быть Bitfinex, ее бывшие пользователи или обе стороны одновременно, в зависимости от того, как суд распределит конкурирующие претензии.

Американская процедура конфискации изначально проектируется таким образом, чтобы замедлить этот этап. Третьи лица, предъявляющие права на конфискованное имущество, могут подать заявления в рамках сопутствующих процедур. В деле Bitfinex этот процесс превратился в ключевую арену борьбы.

Некоторые клиенты утверждают, что украденные активы принадлежат им индивидуально. Тем временем Bitfinex настаивает на том, что компания, социализировав убытки и компенсируя пользователей через внутренние механизмы, в конечном итоге понесла экономический удар на себя.

Значение этого судебного решения выходит далеко за рамки текущего дела и может определить методы урегулирования компенсаций в будущих инцидентах взлома криптобирж.

До тех пор, пока суд не вынесет решение по этим претензиям или стороны не достигнут мирового соглашения, данные биткоины фактически находятся в замороженном состоянии.

Именно поэтому показатели резерва выглядят стабильно в блокчейне, в то время как юридическая сфера остается неопределенной.

LEO выступает в роли рыночного индикатора результатов судебного решения

Юридический процесс продолжает оставаться медленным, однако трейдеры пытаются закладывать исход в цену через биржевой токен UNUS SED LEO (LEO) от Bitfinex и iFinex.

Bitfinex заявила, что после возврата конфискованных BTC направит 80% чистых средств на обратный выкуп и уничтожение токенов LEO в течение 18 месяцев.

Компания отметила, что этот процесс может включать внебиржевые сделки, например, прямой обмен BTC на LEO.

Эта политика фактически трансформирует решение федерального суда в масштабный канал обратного выкупа. Она предоставляет рынку механизм для спекуляций относительно таймлайна еще до вынесения судебного вердикта.

Vetle Lunde, руководитель исследований K33 Research, строит модель LEO, опираясь на два основных драйвера стоимости: непрерывные обратные выкупы, финансируемые торговым доходом Bitfinex, и ожидания будущего сжигания, привязанного к возвращенным биткоинам.

Опираясь на базовый показатель в ~95 000 возвращенных BTC, Лунде оценивает, что 80-процентное выделение составляет примерно 75 000 BTC. По текущим ценам стоимость этих средств достигает около 5 млрд долларов.

При этом он оценивает справедливую стоимость выкупа, финансируемого исключительно торговым доходом, примерно в 125 млн долларов.

Тем не менее, данный катализатор обладает крайне высокой волатильностью.

Данные CoinMarketCap показывают, что капитализация LEO составляет около 8 млрд долларов, тогда как объем торгов за 24 часа ограничен лишь 7,1 млн долларов. Эта низкая ликвидность способна существенно усилить колебания цены.

В то же время высокая капитализация означает, что текущая цена торгующегося LEO содержит премию примерно в 60% по отношению к своей подразумеваемой справедливой стоимости.

Это самый высокий уровень премии с момента начала длительного периода высоких надценок, последовавшего за первоначальным объявлением о возврате активов в 2022 году.

Лунде отмечает, что текущая премия искажена из-за низкой ликвидности LEO и высокой концентрации позиций: участие всего нескольких игроков способно существенно манипулировать рынком.

Таким образом, трейдеры либо заблаговременно размещают позиции под ожидание судебного перевода активов, либо просто следуют за ценой вверх в среде, где справедливая стоимость отходит на второй план.

В конечном итоге низкая ликвидность LEO усилит эффект от итогового исхода. Если перевод активов будет подтвержден, оценка может временно вырасти дополнительно. И наоборот, если объемы распределения ограничатся минимальными рамками или будут отложены, премия может быстро сжаться.

Реакция на заголовки может значительно превышать реальное влияние потока BTC

Более широкие макрорыночные условия объясняют, почему это событие может повлиять на настроения рынка еще до вынесения судебного решения.

В начале 2026 года биткоин находился в режиме распродажи в поисках безопасных гаваней. Спот-биткоин ETF зафиксировали совокупный чистый отток более чем на 4,5 млрд долларов с начала года, сопровождаемый пятинедельным оттоком средств.

В таких условиях трейдеры демонстрируют высокую чувствительность к любым новостям, связанным с предложением, особенно касающимся государственных портфелей BTC.

Поэтому заголовок вроде «США переводят около 95 000 BTC» сам по себе обладает энергией, способной потрясти рынок.

Однако, если эти монеты покинут правительственное эскроу, это будет актом передачи компенсации, а не государственной распродажи.

Если Bitfinex получит эти биткоины и реализует заявленный план обратного выкупа и уничтожения, соответствующий поток BTC, вероятно, будет распределяться поэтапно, а не окажется единовременным давлением на рынок.

При грубом расчете: примерно 75 000 BTC, распределенные на 18 месяцев, составят около 139 монет в день.

Это может оказать влияние на цену LEO, однако по сравнению с более крупным давлением предложения, которое рынок поглотил за последние пять месяцев благодаря действиям долгосрочных держателей и оттоку из ETF, это не представляет собой существенного шока предложения.

Следовательно, реальное рыночное влияние, вероятно, исходит из нарративной рамки, а не из фактического движения биткоинов.

Это связано с тем, что стратегический резерв биткоинов — это не просто простая цифра запасов BTC. Это политический и рыночный сигнал, который трейдеры способны интерпретировать как бычий или медвежий, даже если юридический статус этих монет еще не определен.

Именно поэтому рамка «США теряют 30% резерва биткоинов» с высокой вероятностью вызовет волатильность: она эмоционально проста и сильна, отлично подходит для заголовков, но при этом игнорирует юридическую суть.

Однако именно юридическая суть является истинной основой событий.

Архитектура стратегического резерва биткоинов изначально разработана с учетом параллельного процесса компенсаций. Если эта доля биткоинов покинет правительственное эскроу, показатели резерва на платформах отслеживания снизятся, и рынок отреагирует.

Но более глубокий факт останется неизменным: США не отказываются от своей политики резервирования, а действуют строго в правовом поле — именно так и заявлялось в концепции резерва с самого начала.