Рэй Далио предупреждает: история повторяется, и сколько ещё осталось до полного краха?

Автор: Рэй Далио

Перевод: TechFlow

Вводная статья TechFlow: Легендарный инвестор Рэй Далио в свете своей теории «Большого цикла» выносит суровое предупреждение о текущей глобальной нестабильности. Он подробно разбирает, как общество скатывается из «пятой стадии» неравенства в распределении богатства и финансового банкротства к «шестой стадии» вспышки конфликтов.

Эта статья представляет собой не только обобщение исторических закономерностей, но и глубокий диагноз текущей политической и экономической ситуации в США и во всём мире. Сравнивая коллапс периода 1930–1945 годов, Далио указывает на тревожные сигналы настоящего времени: отказ системы от работы, нарастающая поляризация и утрата истины.

Полный текст:

Для меня наблюдение за тем, что происходит сейчас, похоже на просмотр фильма, который я уже много раз видел в истории. Я являюсь глобальным макроэкономическим инвестором, и моя ставка на будущее строится на изучении уроков прошлого для понимания фундаментальных механизмов функционирования систем. Я обнаружил, что то, что происходит сейчас, неоднократно повторялось по тем же самым причинам, и понимание этих причинно-следственных связей оказалось для меня исключительно полезным.

Сейчас я нахожусь в той фазе жизни, когда мне больше хочется поделиться опытом, который помогал мне, чем хранить его ради личной выгоды. Именно поэтому в своей книге «Принципы преодоления меняющегося мирового порядка» (Principles for Dealing with the Changing World Order) я описал типичную последовательность событий, приводящих к восхождению и упадку денежных порядков (monetary orders), внутренних политических порядков (domestic political orders) и международных геополитических порядков (international geopolitical orders). Я называю этот ряд событий «Большим циклом» (Big Cycle) из-за его огромных масштабов и длительности; он обычно длится около 80 лет (то есть примерно равна человеческой жизни).

Последний раз эти порядки рушились в период с 1930 по 1945 год, что привело к установлению послевоенного денежного, внутреннего политического и международного геополитического порядков 1945 года — именно те порядки, которые мы сегодня видим разрушающимися. В моей книге подробно описаны симптомы, позволяющие определить, на какой стадии «Большого цикла» мы находимся, а также силы, движущие этим циклом. Прежде всего, я детально изложил процессы и последовательности событий, которые обычно приводят к краху денежных, внутренних политических и международных геополитических порядков, чтобы люди могли сопоставить реальную цепочку событий с шаблоном, представленным в этой модели.

Для тех, кто прочитал эту книгу, сейчас должно быть очевидно: мы находимся на грани перехода от пятой стадии (канун краха существующего порядка) к шестой стадии (сам крах существующего порядка).

Мои первоначальные цели при написании этой книги были двумя: 1) помочь политикам понять процесс, ведущий к краху, и предотвратить его; 2) помочь людям защититься от последствий этого краха. Писая её, я осознавал, что мои пояснения могут не оказать существенного влияния на ход событий. Так и произошло в реальности.

Тем не менее, поскольку мы явно стоим на пороге перехода из пятой стадии (перед крахом) в шестую стадию (крах), и от принимаемых решений может зависеть исход, я считаю необходимым ещё раз подчеркнуть ключевые динамики, стоящие за нынешним положением дел, и чётко обозначить, какие выборы приведут к лучшим или худшим результатам.

Чтобы проиллюстрировать это здесь, я кратко поделюсь наиболее актуальными фрагментами из своей книги «Принципы преодоления меняющегося мирового порядка», особенно касающимися того, как пятая стадия (преддверие краха порядка) ведёт к шестой стадии (фаза краха порядка). Это позволит вам сопоставить нынешнюю ситуацию с моим шаблоном «Большого цикла». Следует чётко понимать: хотя вероятность восстановления денежного порядка через обеспечение финансовой дисциплины, необходимой для достижения финансового здоровья, ничтожно мала, а возвращение основанного на правилах внутреннего политического и международного геополитического порядка, столь важного для мирного разрешения разногласий и бесперебойной работы демократии, вызывает серьёзные сомнения, подобные улучшения всё же возможны, поскольку мы ещё полностью не пересекли порог перехода от пятой к шестой стадии.

Ниже приведены цитаты из книги, рисующие эту картину. После их публикации я объясню, как сказанное пять лет назад применимо к текущей ситуации (см. раздел «Где мы находимся сейчас» ниже).

«Пятая стадия: когда финансовые показатели плачевны, а конфликты обостряются»

«Поскольку я подробно разобрал этот цикл в главах 3 и 4, здесь я не буду делать этого снова. Однако для понимания пятой стадии необходимо знать, что она следует сразу за третьей стадией (мир и процветание, благоприятные условия долга и кредита) и четвёртой стадией (начало избыточности и декаданса, ведущее к ухудшению условий). Этот процесс достигает кульминации в самой трудной и болезненной фазе — шестой стадии, когда государственные средства исчерпываются и обычно возникают ужасающие конфликты в форме революций или гражданских войн. Пятая стадия — это период, когда классовое напряжение, сопровождаемое ухудшением финансового положения, достигает своего пика. То, как различные лидеры, лица, принимающие решения, и разные группы населения справляются с этими конфликтами, оказывает решающее влияние на то, сможет ли страна провести необходимые изменения мирным или насильственным путём.»

«Классическая токсичная комбинация»

«Классическая токсичная комбинация сил, приводящая к масштабным внутренним конфликтам, состоит из следующих факторов: 1) государство и его население (или штаты, города) находятся в плачевном финансовом состоянии (например, имеют огромный долг и внебюджетные обязательства), 2) внутри данного образования существуют колоссальные разрывы в доходах, богатстве и ценностях, а также 3) тяжёлые негативные экономические шоки.» «Это сочетание почти всегда приводит к хаосу, конфликтам и иногда к гражданской войне.»

«Для обеспечения мира и процветания общество должно обладать производительностью труда (productivity), которая приносит пользу большинству людей.» Средний показатель имеет меньшее значение, чем доля населения, испытывающего трудности, и их влияние. Иными словами, риски возрастают, когда нет широкой базы производительности и процветания.

Одним из ключевых условий успеха является использование созданного долга и денег для повышения производительности и получения выгодной инвестиционной отдачи, а не их простое распределение напрямую без роста производительности и доходов. Если деньги просто распределяются без генерации такой отдачи, валюта обесценивается до такой степени, что правительство и любые другие лица теряют покупательную способность.

«История показывает, что направление кредитов и государственных расходов на проекты, обеспечивающие широкое повышение производительности и отдачу по инвестициям (превышающую стоимость заёмных средств), ведёт к росту уровня жизни и погашению долгов, следовательно, такие политики являются правильными.»

«История и логика подтверждают, что грамотные инвестиции в образование всех уровней (включая профессиональную подготовку), инфраструктуру и исследования, приводящие к производственным прорывам, чрезвычайно эффективны. Например, масштабные программы в сфере образования и инфраструктуры практически всегда приносят отдачу (как в эпоху династии Тан и многих других китайских династий, Римской империи, Омейядском халифате, империи Великих Моголов в Индии, в годы реставрации Мэйдзи в Японии, а также в рамках программ развития образования в Китае за последние десятилетия), несмотря на то, что срок реализации таких проектов очень долог. Фактически, улучшение образования и инфраструктуры, даже финансируемое за счёт долга, является неотъемлемой частью возвышения практически каждой империи, а снижение качества этих инвестиций почти неизбежно становится признаком упадка империй. При грамотном выполнении такие меры могут нейтрализовать классическую токсичную комбинацию.» На пятой стадии этого не происходит.

Всё это делает экономику более уязвимой перед экономическими шоками. «Экономические шоки могут возникать по различным причинам, включая разрыв финансовых пузырей, стихийные бедствия (такие как эпидемии, засухи и наводнения) и войны. Они создают стресс-тест. Финансовое положение в момент прохождения этого стресс-теста (оцениваемое через соотношение доходов к расходам и активов к обязательствам) выступает в роли амортизатора. Величина разрывов в доходах, богатстве и ценностях является наилучшим индикатором уязвимости системы.»

«Когда начинаются финансовые проблемы, они обычно сначала ударяют по частному сектору, а затем по общественному. Поскольку правительство никогда не допустит, чтобы финансовые трудности частного сектора потянули вниз всю систему, финансовое состояние государства приобретает критическое значение. Крах наступает именно тогда, когда правительство теряет покупательную способность. Однако на пути к краху происходит множество ожесточённых борьбы за деньги и политическую власть.»

«Анализ более чем пятидесяти гражданских войн и революций однозначно показывает: самым надёжным опережающим индикатором начала гражданской войны или революции является банкротство государственных финансов (bankrupt government finances) в сочетании с колоссальным разрывом между богатыми и бедными. Причина заключается в том, что при отсутствии финансовых возможностей правительство не способно оказывать финансовую помощь тем частным субъектам, спасение которых необходимо для поддержания функционирования системы (как это сделали большинство правительств, возглавляемые США, в конце 2008 года), оно не может закупать необходимые товары и оплачивать труд людей, чья работа ему необходима. Оно теряет власть.»

«Классическим маркером нахождения на пятой стадии, а также опережающим показателем потери возможности занимать и тратить средства (что является одним из триггеров перехода на шестую стадию), является наличие у правительства огромного дефицита бюджета, создающего объём долга, превышающего готовность покупателей, кроме центрального банка самого правительства, его скупать. Этот опережающий индикатор активируется, когда правительство, не имеющее права печатать деньги, вынуждено повышать налоги и сокращать расходы, либо когда правительство, обладающее таким правом, начинает массово печатать валюту и скупать государственные облигации. Более конкретно, когда правительство исчерпывает финансовые ресурсы (из-за гигантского дефицита, огромного долга и невозможности привлечь достаточное кредитование), его выбор ограничен. Либо резко повышаются налоги и сокращаются расходы, либо массово печатается валюта, что ведёт к её обесценению. Правительства, наделённые правом печати денег, invariably делают второй выбор, так как это путь с меньшей болью, однако он провоцирует бегство инвесторов отпечатанной валюты и госдолга. Правительства, лишённые такого права, обязаны повышать налоги и урезать расходы, что заставляет состоятельных граждан покидать страну (или штат, город), поскольку повышенное налоговое бремя и потеря услуг становятся невыносимыми. Если в таких субъектах, не имеющих права печати денег, существует колоссальный разрыв в уровне благосостояния, подобные меры чаще всего приводят к тому или иному формату гражданской войны или революции.»

«Те места (города, штаты и страны), где наиболь разрыв в богатстве, самые высокие долги и наиболее тяжёлое падение доходов, с наибольшей вероятностью столкнутся с самыми жёсткими конфликтами. Примечательно, что в США именно штаты и города с самыми высокими показателями доходов и богатства на душу населения одновременно несут самую тяжёлую долговую нагрузку и демонстрируют максимальное расслоение по уровню благосостояния — например, такие города, как Сан-Франциско (San Francisco), Чикаго (Chicago) и Нью-Йорк (New York City), и такие штаты, как Коннектикут (Connecticut), Иллинойс (Illinois), Массачусетс (Massachusetts), Нью-Йорк (New York) и Нью-Джерси (New Jersey).»

«При таких условиях расходы должны быть сокращены или необходимо собрать дополнительные средства каким-либо образом. Тогда возникает вопрос: кто будет платить за исправление положения — «имущие» (haves) или «неимущие» (have-nots)? Очевидно, что неимущие. Сокращение расходов наиболее тяжело ложится на плечи беднейших слоёв, поэтому налоговое бремя придётся переложить на тех, кто способен платить больше, что повысит риск возникновения того или иного формата гражданской войны или революции. Однако, когда имущие понимают, что их будут облагать налогами для погашения долгов и снижения дефицита, они, как правило, предпочитают уехать, что запускает процесс «опустошения» (hollowing-out). Именно это в настоящее время стимулирует миграцию между штатами США. Ухудшение экономических условий лишь ускорит этот процесс. Подобные факторы во многом определяют цикличность налоговой политики.»

«История доказывает, что повышение налогов и сокращение расходов на фоне колоссального разрыва в богатстве и тяжёлых экономических условий служит наиболее надёжным опережающим индикатором риска начала гражданской войны или революции любого рода.»

«Популизм и экстремизм»

«На фоне хаоса и недовольства появляются харизматичные лидеры антиэлитного толка, заявляющие, что борются за обычных людей. Их называют популистами (populists). Популизм — это политико-социальное явление, привлекающее простых граждан, чувствующих, что их интересы игнорируются элитами. Он укрепляется в среде разрыва в богатстве и возможностях, восприятия культурных угроз со стороны иностранных ценностей и неудовлетворительной деятельности находящихся у власти «политических эstablishment elites» (establishment elites) от имени большинства. Когда эти условия вызывают гнев в народе, подталкивая людей желать, чтобы борцы за политическую власть вели дела за них, к власти приходят популисты.»

«Популисты могут относиться как к левым, так и к правым силам; они куда радикальнее умеренных (moderates) и склонны апеллировать к эмоциям простых людей. Они, как правило, конфронтационны, а не кооперативны, и эксклюзивны, а не инклюзивны. Это порождает ожесточённую борьбу между левыми и правыми популистами из-за непримиримых разногласий. Степень радикализма революций, происходящих под их руководством, варьируется. Например, в 1930-е годы левый популизм принял форму коммунизма, а правый — фашизма, в то время как в США и Великобритании произошли ненасильственные революционные преобразования. Кроме того, четыре демократические страны превратились в автократии.»

«Недавно в США избрание Дональда Трампа (Donald Trump) в 2016 году ознаменовало поворот в сторону правого популизма, а популярность Берни Сандерса (Bernie Sanders), Элизабет Уоррен (Elizabeth Warren) и Александрии Окасио-Кортес (Alexandria Ocasio-Cortez) отражает рост левого популизма. Во многих странах наблюдается увеличение политических движений, склоняющихся к популизму.»

«Рассматривайте популизм и поляризацию (polarization) как индикаторы. Чем выше уровень популизма и поляризации, тем дальше страна продвинулась на пятой стадии и тем ближе находится к гражданской войне и революции. На пятой стадии умеренные силы превращаются в меньшинство. На шестой стадии они исчезают окончательно.»

«Классовая борьба»

«На пятой стадии классовая борьба (class warfare) обостряется. Дело в том, что в периоды затруднений и нарастающих конфликтов люди всё чаще начинают воспринимать окружающих через призму стереотипов, определяя их как представителей одного или нескольких классов, рассматривая эти классы как врагов или союзников. На пятой стадии эта тенденция становится гораздо заметнее. На шестой стадии она принимает опасный характер.»

«Классическим маркером пятой стадии и фактором, усиливающимся на шестой, является демонизация (demonization) представителей других классов, что почти неизбежно формирует один или несколько „козлов отпущения“ (scapegoat), на которых вешают все грехи. Это порождает стремление изолировать, арестовать или уничтожить их, что реализуется на шестой стадии. Национальные, расовые и социально-экономические группы регулярно подвергаются демонизации. Наиболее классическим и ужасающим примером здесь является обращение нацистов к евреям, которых обвиняли во всех бедах Германии и подвергали преследованиям.»

«Китайские диаспоры в странах вне Китая также подвергались демонизации и становились козлами отпущения в периоды экономических и социальных потрясений. В Англии католики во многие кризисные моменты также демонизировались и выступали козлами отпущения, как во время Славной революции (Glorious Revolution) и Английской буржуазной революции (English Civil War). Богатые капиталисты часто подвергаются демонизации, особенно если их обвиняют в обогащении за счёт бедных слоёв. Демонизация и поиск козлов отпущения представляют собой важный симптом и проблему, требующих пристального внимания.»

«Утрата истины в публичном пространстве»

«По мере усиления поляризации, эмоциональности и политической ангажированности людей возрастает непонимание сути происходящего из-за искажений в медиа и пропаганды (propaganda).»

«На пятой стадии участники борьбы обычно сотрудничают с медиа, манипулируя эмоциями публики ради поддержки и уничтожения оппонентов. Иными словами, левые журналисты встают на сторону левых, а правые — на сторону правых, вовлекаясь в эту грязную битву. Медиа ведут себя как линчеватели (vigilantes): людей постоянно атакуют в СМИ, фактически судят и выносят приговоры, разрушая их жизни без участия судей и присяжных.»

«Общей чертой левых (коммунистических) и правых (фашистских) популистов 1930-х годов было захват контроля над СМИ и учреждение „министров пропаганды“ (ministers of propaganda) для управления ими. Создаваемые ими медиа имели чёткую цель: настроить население против групп, которых правительство объявляло „врагами государства“. Демократически управляемое британское правительство создало во время Первой и Второй мировых войн „Министерство информации“ (Ministry of Information) для распространения государственной пропаганды; основные газетные издатели, сотрудничавшие с властями в информационной войне, получали поощрения, иначе подлежали огульным нападениям и наказаниям.»

«Революционеры прибегали к аналогичным искажениям истины и в различных публикациях. В период Французской революции газеты, контролируемые революционерами, разжигали антироялистские и антирелигиозные настроения, но, придя к власти, они закрыли оппозиционные издания во времена „Террора“ (Reign of Terror). В эпохи колоссального расслоения общества и господства популизма истории о „разоблачении элит“ пользуются популярностью и приносят прибыль, особенно те, что бьют по левой элите в правоориентированных СМИ и по правой элите в левых СМИ. История свидетельствует, что значительный рост подобных практик является характерным признаком пятой стадии; в сочетании с возможностью наложения иных санкций пресса превращается в мощнейшее оружие.»

«Спад соблюдения правил и начало первобытной борьбы»

«Система находится под угрозой, когда какая-либо идея, в которую люди вкладывают душу, оказывается для них важнее самой системы принятия решений. Правила и законы работают только тогда, когда они предельно ясны, и подавляющее большинство придаёт им существенное значение, готово идти на компромиссы ради нормального функционирования системы.»

«Если оба условия не выполняются, правовая система висит на волоске. Если ни одна из противостоящих сторон не стремится сохранять рациональность и цивилизованные методы для достижения общего благополучия (что требует отказа от некоторых целей, которых можно достичь в ходе конфликта), начинается гражданская война, проверяющая относительную силу участников. На этом этапе победить любой ценой становится единственным правилом игры, а грязные методы — обычной практикой. К концу пятой стадии рациональность вытесняется страстями.»

«Когда победа становится единственно значимой целью, аморальная борьба (unethical fighting) набирает силу по принципу самовозгорания. Когда у каждого есть собственная идеология, за которую стоит сражаться, и никто не идёт на консенсус, система балансирует на грани гражданской войны или революции.»

«Это происходит несколькими путями: в поздней фазе пятой стадии правовые и полицейские институты зачастую используются теми, кто их контролирует, в качестве политических орудий. Кроме того, формируются парамедицинские (private police) структуры — например, озлобленные толпы, избивающие людей и отнимающие их имущество, а также телохранители, призванные защищать от подобных инцидентов. Так, нацистская партия создала до прихода к власти свои военизированные формирования (paramilitary wing), которые после укрепления позиций стали официальной силой. Также к ним относятся существовавшие недолго Британский фашистский союз (British Union of Fascists) 1930-х годов и Ку-клукс-клан (Ku Klux Klan) в США. Такие явления вполне типичны, поэтому любое проявление подобных структур следует расценивать как сигнал приближения следующей стадии.»

«В поздней фазе пятой стадии количество протестов растёт, а их характер становится всё более агрессивным. Поскольку грань между здоровым протестом и началом революции не всегда очевидна, власти часто метаются между желанием разрешить выражение несогласия и необходимостью не давать людям иллюзию свободы сопротивления системе. Руководителям необходимо грамотно управлять этими ситуациями. Возникает классическая дилемма, когда демонстрации переходят в революционное русло. Как предоставление полной свободы протестам, так и их жесткое подавление сопряжены с риском для лидеров, поскольку каждый из вариантов может породить революционную силу, способную свергнуть систему.»

«Никакая система не даёт легальное право на её свержение — в большинстве случаев такая попытка квалифицируется как измена (treason) и карается смертью. Тем не менее, задача революционеров — именно сломать систему, поэтому правительство и повстанцы постоянно исследуют красные линии. Когда widespread discontent bubles up, и правящий класс позволяет ему расти, он может дойти до точки кипения, и при попытке „закрыть клапан“ произойдёт взрыв. Конфликты в поздней фазе пятой стадии обычно накапливаются до кульминации, провоцируя жестокие столкновения, что означает переход к официальному, признанному историками этапу гражданской войны, который я в своей модели „Большого цикла“ определяю как шестую стадию.»

«Гибель людей в ходе боев служит маркером, который почти наверняка означает переход к следующему, ещё более жестокому этапу гражданской войны, продолжающемуся до однозначного определения победителя.»

«Это подводит меня к следующему принципу: при малейших сомнениях лучше вовремя уйти (When in doubt, get out) — если вы не хотите оказаться вовлечённым в гражданскую войну или конфликт, покиньте зону риска, пока ещё возможно.» Обычно это происходит на поздней пятой стадии. Исторически, когда условия ухудшаются, люди стремятся переехать туда, где ситуация менее напряжённая или вовсе хорошая, но для желающих уехать ворота, как правило, плотно захлопываются. То же самое касается инвестиций и капитала, поскольку государства в такие периоды вводят валютный контроль (capital controls) и прочие ограничительные меры.»

«Переход от пятой стадии (критическое финансовое положение и острые внутренние и внешние конфликты) к шестой стадии (гражданская война) происходит в момент, когда механизм мирного разрешения спастов перестаёт работать. Иными словами, крах наступает, когда система ломается до состояния, в котором невозможна починка, граждане начинают применять насилие друг против друга, а руководство теряет контроль.»

«Когда страна находится на пятой стадии (как сейчас в случае с США), главный вопрос заключается в том, насколько сильно система сможет согнуться перед финальным крахом. Демократическая система позволяет народу реализовывать практически любые решения, что увеличивает запас „сгибания“, поскольку люди могут менять руководства и винить в ошибках исключительно самих себя. Вместе с тем демократия доказала свою уязвимость перед лицом масштабных конфликтов. Для демократии необходимы консенсусное принятие решений и компромиссы, требующие слаженной работы множества носителей противоположных взглядов в рамках одной системы. Это гарантирует представительство партий с крупной электоральной базой, но, подобно любому крупному комитету, объединяющему широкий спектр мнений (часто взаимоненавидящих), система принятия решений оказывается малоэффективной.»

Ещё более двух тысяч лет тому назад Платон в труде «Государство» (The Republic) виртуозно описал механизмы краха демократии; этот текст отлично ложится в качестве комментария к происходящему сегодня, поэтому здесь нет ничего неожиданного.

«Главный риск для демократии кроется в том, что она порождает крайне фрагментированные и конфронтационные решения, отличающиеся низкой эффективностью, что ведёт к плохим результатам. Это, в свою очередь, провоцирует революции под руководством популистских автократоров (populist autocrats), представляющих большую часть населения, жаждущую сильного и компетентного лидера, способного навести порядок и обеспечить нормальную работу государства.»

«Также стоит отметить: история показывает, что в периоды сильных конфликтов федеративные демократии (federalist democracies, такие как США) нередко сталкиваются с противостоянием между штатами и федеральным центром относительно границ их полномочий. Это важный сигнал, который пока ярко не проявляется в США; его активация станет маркером продолжительного движения к шестой стадии.» Очевидно, к 2026 году этот процесс уже разворачивается и может усугубиться.»

«Пятая стадия — это развилка, один из путей которой ведёт к гражданской войне или революции, а другой — к мирному сосуществованию и, желательно, процветанию. Очевидно, что путь мира и процветания является идеальным, но при этом наиболее сложным в реализации. Для его выбора нужен сильный лидер, способный мотивировать большинство, а не раскалывать его, и сплотить народ вокруг необходимых, но тяжёлых шагов по исправлению ошибок и возрождению страны. Такие лидеры, которых Платон называл „благожелательными деспотами“ (benevolent despots), суммируют усилия обеих сторон для выполнения трудной работы по переустройству системы так, чтобы она функционировала справедливо (то есть эффективно принося плоды большинству). Примеров таких лидеров в истории мало. Второй вариант — „сильный боец“ (strong fighter), который ведёт нацию сквозь ад гражданской войны или революции.»

Шестая стадия: период гражданской войны

«Гражданские войны случаются неизбежно, поэтому вместо иллюзии „здесь такого точно не произойдёт“ — свойственной населению большинства стран после длительного периода мира — следует сохранять бдительность и отслеживать индикаторы, указывающие на близость момента.»

«Хотя для понимания логики процесса существует бесчисленное количество примеров, я выбрал 29 наиболее показательных, приведённых в таблице ниже. Я разделил эти кейсы на две категории: те, что привели к коренным изменениям системы / режима (big changes to the system/regime), и те, что не изменили основы строя. Например, Гражданская война в США была чрезвычайно кровопролитной, но ей не удалось свергнуть существующий строй, поэтому она помещена во вторую группу внизу таблицы; примеры же смены системы или порядка расположены вверху. Эти классификации, безусловно, условны, однако наша цель — не позволить стремлению к излишней точности помешать увидеть общую картину. Большинство указанных конфликтов (если не все) развивались по описанному здесь архетипическому сценарию.»

Примечание к рисунку: Список исследований крупных конфликтов в истории, приведших к трансформации мировых порядков

«Классическим примером разрушения системы и необходимости построения новой служит Русская революция (Russian Revolution) и Гражданская война 1917 года. Она заложила коммунистический внутренний порядок, который к концу 1980-х вошёл в пятую стадию. Попытки осуществить революционные реформы изнутри — так называемую „перестройку“ (perestroika, реструктуризацию) — провалились, что привело к краху советского порядка в 1991 году. Коммунистический внутренний режим просуществовал 74 года (с 1917 по 1991 год). Ему на смену пришла новая система управления Россией; после падения старого порядка новый был выстроен классическим образом, описанным мною ранее при разборе первых и вторых стадий.»

«Другим примером служит Реставрация Мэйдзи в Японии, ставшая результатом трёхлетней революции (1866–1869 гг.). Поводом послужила политика сакоку (изоляции от внешнего мира), проводившаяся японцами и не дававшая развиваться стране. Американцы форсировали открытие Японии, что позволило революционным силам в ходе боёв бросить вызов правящим кругам (возглавляемым военным сёгуном) и победить их, свернув внутреннюю структуру Японии, базировавшуюся на четырёх классах — самураях, крестьянах, ремесленниках и торговцах.»

«Старый японский порядок, поддерживаемый консерваторами, был крайне реакционным (например, социальная мобильность запрещалась); его заменили относительно прогрессивные революционеры, изменившие всё посредством модернизации и возвращения реальной власти Императору. В начале этого этапа из-за классической диспропорции в богатстве и тяжёлых экономических условий вспыхнуло множество трудовых споров, забастовок и беспорядков. В ходе реформ руководство обеспечило всеобщее начальное образование для мальчиков и девочек, внедрило элементы капитализма и открыло страну для внешних связей. Благодаря использованию новейших технологий Япония обрела высокую конкурентоспособность и накопила капитал.»

«Таких примеров множество: одни страны совершают правильные действия, приводящие к революционным и благотворным изменениям, тогда как другие допускают ошибки, навлекающие на народ десятилетия ужасных страданий. Кстати говоря, благодаря проведённым реформам Япония прошла все классические фазы „Большого цикла“. Она стала невероятно успешной и богатой. Однако со временем она впала в декаданс, чрезмерно расширила границы и распалась, пережила Великую депрессию и ввязалась в дорогостоящую войну; всё это привело к неминуемому краху. Её эра Мэйдзи и классический „Большой цикл“ длились с 1869 по 1945 год (76 лет).»

«Гражданские войны и революции неизбежны, поскольку служат инструментом полного переустройства внутреннего строя.»

«Они включают тотальные реструктуризации (total restructurings) богатства и политической власти, полное изменение структуры долговых обязательств и форм собственности, а также перегруппировку механизмов политического принятия решений. Эти перемены являются естественным следствием острой необходимости в масштабных изменениях, невозможных в рамках прежней системы. Практически каждая система сталкивается с ними. Причина проста: почти во всех системах одни слои получают выгоду за счёт других, и однажды это давление становится неприемлемым, выливаясь в боевые действия для поиска нового вектора развития.»

«Люди готовы бороться за смену системы, когда разрыв в богатстве и ценностях достигает критических значений, а последовавшее ухудшение экономики делает существующий лад неприемлемым для значительной части населения. Люди, пострадавшие в экономической борьбе сильнее других, сражаются за изъятие ресурсов и власти у тех, кто пользуется преимуществами текущего режима. Революционеры по определению стремятся к полному переустройству системы и естественно готовы нарушить законодательство, навязанное правящим классом. Эти революционные изменения чаще всего проходят через насильственные методы гражданской войны, хотя, как отмечалось ранее, возможен и мирный путь без смещения существующего строя.»

«Периоды гражданских войн традиционно отличаются жестокостью. Как правило, на ранних этапах эти конфликты напоминают организованные и решительные схватки за власть, но по мере эскалации боевых действий и радикализации настроений, а также готовности каждой стороны пойти на любые крайности ради победы, степень жестокости растёт непредсказуемо быстро. Масштабы насилия, характерные для шестой стадии, на пятой кажутся фантастикой. Представители элит и умеренных сил обычно бегут, оказываются за решёткой или погибают. Изучение историй Испанской гражданской войны (Spanish Civil War), Русской революции (Russian Revolution) и Французской революции (French Revolution) всегда вызывает дрожь.»

«Как именно это происходит? Ранее я описал динамику пятой стадии, которая ведёт через черту в шестую стадию. На этом этапе все упомянутые факторы многократно усиливаются. Давайте разберём это подробнее.»

«Как происходят гражданские войны и революции»

«Как уже упоминалось ранее, циклы накопления богатства и расслоения приводят к тому, что крайне малая группа концентрирует непомерную долю активов, что в итоге вынуждает бедствующее большинство свержать богачей силой оружия в ходе гражданских войн и революций. Подобные случаи происходили чаще, чем можно себе представить.»

«Хотя большинство типичных гражданских войн и революций переводят власть от правых к левым, немало примеров обратного перераспределения богатства и сил в пользу правых и отстранения левых. Тем не менее, таких случаев меньше, и контекст отличается. Они обычно разворачиваются, когда существующий порядок скатывается в dysfunctional anarchies (дисфункциональную анархию), а большинство граждан остро нуждается в сильном руководстве, дисциплине и высокой продуктивности.»

«Примерами революционного поворота слева направо служат Германия, Испания, Япония и Италия 1930-х годов; распад Советского Союза в конце 1980-х — начале 1990-х; аргентинский переворот 1976 года, свергнувший Исабель Перон (Isabel Perón) и установивший военную хунту; а также государственный переворот, приведший к созданию Второй французской империи в 1851 году. Причины успеха или провала во всех исследованных мной случаях совпадают. Как и левые революции, новые внутренние порядки терпят поражение, если не способны обеспечить широкий экономический успех, и преуспевают, когда добиваются его. Поскольку именно массовое экономическое процветание является главным фактором существования нового режима, долгосрочный тренд направлен на увеличение совокупного богатства и расширение доступа к нему (то есть улучшение экономического и физического состояния обычных людей). Однако индивидуальное проживание конкретного этапа Большого цикла часто заглушает этот макроскопический взгляд.»

«Как правило, руководителями гражданских войн и революций выступают (и в прошлом, и в настоящем) образованные представители среднего класса. Например, тремя ключевыми фигурами Французской революции (French Revolution) стали: Жорж-Жак Дантон (Georges-Jacques Danton) — адвокат, выросший в семье буржуа; Жан-Поль Марат (Jean-Paul Marat) — врач; и Максимилиан Робеспьер (Maximilien Robespierre) — также юрист.»

«Лидеры русской революции включали Владимира Ленина, выходеца из образованной семьи среднего класса, чей отец был высокопоставленным чиновником; и Льва Троцкого, родившегося в богатой крестьянской семье. Руководители китайской коммунистической революции включали Мао Цзэдуна, сына зажиточного фермера; и Чжоу Энлая, из семьи образованной бюрократии. Фидель Кастро происходил из крайне богатой семьи плантаторов и начал политическую деятельность, изучая право. Офицеры, которые в 1930-е годы повернули Японию в сторону правого популизма и фашизма, преимущественно происходили из средних слоёв. Данные примеры показывают, что лидеры редко выходят из беднейших слоёв; чаще всего это интеллектуалы с знаниями, видением и организаторскими способностями для мобилизации масс.»

«Эти лидеры обычно обладают выдающейся харизмой (charismatic), умеют выстраивать продуктивные отношения с другими людьми и создавать сильные, хорошо отлаженные организации, дающие ресурс для начала революции. Если вы ищете будущих революционеров, присматривайтесь к лицам, обладающим подобными качествами. Со временем они, как правило, трансформируются из идеалистичных интеллектуалов, стремящихся сделать систему справедливее, в безжалостных бойцов, готовых ради победы пойти на любые жертвы.»

«Хотя именно огромный разрыв в богатстве в периоды экономических кризисов выступает главным катализатором конфликта, всегда появляются и иные причины напряжения, которые накапливаются, формируя мощное движение против действующей власти и институтов. Как правило, в революциях объединения Various revolutionary factions с разными интересами сплачиваются для проведения коренных перемен; однако, будучи внешне монолитными в ходе борьбы, после победы они almost inevitably распадаются на фракции, сражаясь между собой за конкретные вопросы и рычаги влияния.»

«Как отмечалось выше, на стадии гражданской войны / революции действующие правительства почти всегда сталкиваются с острым дефицитом ликвидности, кредитных ресурсов и покупательной способности. Этот голод рождает желание изъять средства у состоятельных граждан, что заставляет обладателей капитала переводить активы в безопасные юрисдикции и инструменты, вынуждая государство блокировать данные потоки путём введения валютного контроля (capital controls) — то есть ограничение перевода средств за рубеж (в другие страны), конвертации в другие валюты или приобретения трудно облагаемых налогом и/или менее производительных активов (например, золота).»

«Худшее заключается в том, что внутренние потрясения повышают вероятность появления внешних противников. Уязвимость, вызванная внутренними конфликтами, существенно облегчает начало внешних войн. Междоусобицы раскалывают общество, истощают экономику и отвлекают внимание правящей верхушки, не оставляя ей времени на внешние угрозы — всё это предоставляет иностранному вмешательству идеальные возможности проникновения. Вот почему гражданские и внешние войны часто следуют друг за другом.»

«Дополнительные причины включают: накалённость эмоций и агрессивность настроений; врождённую склонность вновь пришедших сильных популистских лидеров к борьбе; убеждение руководства в том, что воображаемая угроза из-за рубежа может сплотить нацию вокруг лично них, вследствие чего власти зачастую искусственно раздувают конфликт; а также то, что дефицит ресурсов вынуждает народ и государство бороться за необходимые блага (в том числе захватывая иностранные активы).»

«Практически во всех гражданских войнах принимают участие иностранные державы, стремящиеся повлиять на исход в своих интересах.»

«Начало гражданских войн и революций в момент их зарождения скрыто, хотя погружённым в хаос участникам события кажутся совершенно очевидными.»

«Историки закрепляют за началом и окончанием войн определённые даты, однако эти сроки являются исключительно условными конструкциями. Реальность такова, что практически никто в ту эпоху не осознавал, началась война или закончилась — люди знали лишь одно: они находятся в её эпицентре. Многие учёные считают 14 июля 1789 года стартовой точкой Французской революции из-за штурма толпой Бастилии (Bastille) — тюрьмы и склада с оружием. Но современники не считали этот день отправной точкой революции и не подозревали о предстоящем кошмаре. Не зная наверняка, что принесёт завтрашний день, можно использовать приблизительные индикаторы для понимания текущей стадии, определения вектора движения и прогнозирования контуров следующего этапа.»

«Гражданские войны крайне жестки, поскольку это смертельные схватки. Каждый вынужден выбрать сторону и принять участие в боях, превращаясь в экстремиста — более того, в ближнем бою умеренные безусловно проигрывают.»

«Относительно типа личности, подходящего для руководства гражданской войной, это „вдохновляющие генералы“ (inspirational generals) — достаточно сильные вожди, способные собрать поддержку и выиграть все необходимые столкновения. Учитывая жестокость сражений, они должны быть готовыми на жестокость и использовать любые средства ради победы.»

«Периоды гражданской войны, отмечаемые историками, обычно длятся несколько лет и фиксируют официальный исход, чаще всего определяемый захватом здания правительства в столице. Однако, как и с началом, конец войны не настолько однозначен, как пишут учебники. После официального завершения боевых действий борьба за укрепление власти может растянуться на долгие годы.»

«Хотя периоды гражданских войн и революций связаны с колоссальными страданиями, они часто ведут к перезагрузке системы, которая при грамотном управлении способна заложить фундамент для улучшения будущих показателей. Исход периода после войны зависит исключительно от того, как будут выполнены первые шаги по восстановлению.»

Текущая ситуация: Миннеаполис и США на порохе

Давайте сосредоточимся на ключевых событиях последних дней: убийстве второго протестующего против Агентства по охране границ и таможенному контролю США (ICE) в Миннеаполисе (Minneapolis). Похоже, осуществились два классических маркера перехода из пятой стадии в шестую:

1. «Гибель людей в ходе боев служит маркером, который почти наверняка означает переход к следующему, ещё более жестокому этапу гражданской войны, продолжающемуся до однозначного определения победителя.»
2. «История показывает, что в периоды сильных конфликтов федеративные демократии (такие как США) нередко сталкиваются с противостоянием между штатами и федеральным центром относительно границ их полномочий.»

США сегодня представляют собой настоящий порошок. Согласно последнему опросу PBS News/NPR/Marist, почти треть (30%) американцев считают, что для исправления положения в стране гражданам, возможно, придётся прибегнуть к насилию. Исследовательский центр Pew Research Center (в сентябре-октябре 2025 года) выявил, что 85% взрослых жителей США признают рост насилия по политическим мотивам в стране.

Аналитики CSIS обнаружили, что с 2016 по 2024 год было зарегистрировано 21 партизанский (партийный) акт насилия или заговор, тогда как за предыдущие более чем 25 лет до 2016 года подобных инцидентов насчитывалось всего два. Это означает, что за относительно короткий промежуток времени количество акций/атак с политическим подтекстом увеличилось примерно в десять раз. В США оружие численно превосходит население, и многие люди склонны к насилию.

Несомненно, конфликт между федеральным центром и штатом Миннесота (а также другими регионами) носит крайне острый характер и имеет все признаки дальнейшего обострения. Весь мир стал свидетелем гибели двух противников плана администрации Трампа по работе службы ICE в Миннеаполисе и сейчас наблюдает, кто первым пойдёт на уступки. Множество наблюдателей ждут, решится ли президент Трамп продолжать силовое confrontation — что, по моему мнению, сулит риск продвижения к более явной гражданской войне — или же он попытается вернуть страну с края пропасти через призывы к миру, гарантии рассмотрения дела стрельбы правоохранительными органами и сокращение активности ICE. (В интервью The Wall Street Journal он заявил, что правительство проведёт расследование данного инцидента, а служба ICE временно покинет Миннеаполис.)

Несмотря на то, что его решение окажет колоссальное влияние на дальнейший ход событий (вплоть до риска поджечь эту пороховую бочку), важно смотреть на происходящее в контексте всех сил и событий, двигающих «Большой цикл». Независимо от итогов миннеаполисского инцидента, именно эти формирующиеся тенденции определяют вектор и темпы развития «Большого цикла».

Заключение (фрагмент из «Принципов преодоления меняющегося мирового порядка»)

«Мои исторические исследования говорят мне, что ничто не вечно, кроме эволюции (evolution). В процессе эволюции присутствуют циклы,进退ющие подобно приливам и отливам, которые практически невозможно изменить или противостоять им напрямую. Чтобы правильно пройти эти перемены, необходимо чётко осознавать этап цикла, на котором вы находитесь, и овладеть вечными и универсальными принципами адаптации.

По мере изменения условий оптимальные стратегии реагирования тоже трансформируются — вернее сказать, наилучший подход целиком определяется средой, которая непрерывно видоизменяется именно тем образом, который мы только что наблюдали. Поэтому догматично считать, что та или иная экономическая или политическая модель всегда идеальна, ошибочно. Всегда наступают моменты, когда система перестаёт соответствовать условиям среды; если общество не осуществляет необходимую коррекцию, оно приходит к закату.

Именно поэтому непрерывная модернизация системы в соответствии с меняющимся окружением остаётся наилучшим выбором. Единственный верный критерий оценки любой системы прост: насколько эффективно она удовлетворяет запросы подавляющего большинства людей. Данный показатель поддаётся объективному измерению, и мы используем его в прошлом, применяем сейчас и будем использовать в будущем.

Хотя всё верно сказано, самый громкий и ясный урок, преподанный нам историей, гласит: создание эффективных партнёрских отношений по схеме win-win через слаженное взаимодействие, совместное наращивание общего пирога и справедливое распределение прибыли, дарующее счастье большинству, несравнимо ценнее грабительских войн за богатство и власть, влекущих за собой порабощение одних другими, и одновременно на порядок менее болезненный процесс.»