Изнанка американского ИИ: «работать» на китайских биткоин-майнеров

Автор: Линь Ваньван

В конце 2025 года китайская компания по производству криптооборудования Bitmain попала в список на проверку национальной безопасности США.

21 ноября Министерство внутренней безопасности США инициировало операцию под кодовым названием «Красный закат», поставив Bitmain на стол проверки под предлогом национальной безопасности. Обвинения звучат как смертный приговор: проверить наличие скрытых бэкдоров в их оборудовании, готово ли оно в экстренных ситуациях нанести сокрушительный удар по американской энергосети.

Почему китайскую компанию-майнера могли обвинить в угрозе для американской энергосети?

Это крайняя степень тревоги США по поводу контроля над ключевыми ресурсами. Ведь прямо сейчас в Кремниевой долине разыгрывается самая дорогая в истории технологий «тишина».

В центрах обработки данных ИИ десятки тысяч графических процессоров NVIDIA H100 безучастно пылятся на полу. Эти чипы стоимостью 30 000 долларов каждый, которые Дженсен Хуанг называет «промышленным золотом», должны работать на полную мощность, наполняя живым духом GPT-5 и Sora, но прямо сейчас — им не хватает электричества.

Самая передовая технология человечества сегодня ограничена примитивным физическим барьером.

Дефицит электроэнергии в США достиг недопустимого уровня. Нехватка составляет 44 гигавайта, что сопоставимо с общей производственной мощностью всей энергетики Швейцарии — развитой средней страны. И в этой стране, считающейся самой технологически развитой, среднее время подключения нового центра обработки данных ИИ к сети превысило 48 месяцев.

Американская энергосеть похожа на дряхлеющего старца.

В тот самый момент отчаяния, когда техногиганты ИИ разбрасываются миллиардами долларов, но не могут найти розетку, они обнаруживают спасительную соломинку там, где меньше всего ожидали — на биткоин-фермах.

Тогда Уолл-стрит вдруг осознаёт: у этих людей в руках находится самый дефицитный актив эпохи ИИ — огромные объёмы электроэнергии, уже привязанные контрактами к энергокомпаниям.

И они начинают понимать: этот закон выживания «вычислительная мощность равна электричеству» ещё десять лет назад на другом берегу океана был доведён до совершенства группой китайских инженеров.

Потому что первые «энергетические полигоны», которыми сегодня оборудована американская ИИ-эра, были построены ещё десятилетие назад в Китае, а три года назад из-за государственного запрета переместились в США.

Игра на двух берегах океана полна случайностей, скрывающих неизбежность. Как невозможно изменить русло реки времени, так каждое поколение несёт свою судьбу, и каждая историческая деталь напоминает нам: величие нельзя спланировать.

Американская энергетика наследует «китайское достояние»

История всегда привыкает сначала написать ответ, а потом ждать появления того, кто задаст вопрос.

В июне 2024 года американская биткоин-майнинговая компания Core Scientific объявила новость, потрясшую Уолл-стрит: они заключили соглашение на сумму 3,5 миллиарда долларов с CoreWeave, которого называют буквально «родным сыном» NVIDIA, чтобы сдать ранее использовавшуюся для добычи биткоинов инфраструктуру в аренду для обучения моделей ИИ.

Эти новости вызвали фурор в Кремниевой долине и получили название «союз вычислительных мощностей». Но на другом берегу океана, в Китае, для тех горняков и чиновников, что пережили шторм «19 мая», эти сообщения звучат совсем иначе.

Потому что значительная часть инфраструктуры, которую такие компании, как Core Scientific, IREN, Cipher и другие использовали для размещения NVIDIA H100, фактически содержит китайские генетические следы.

В каком-то смысле первый круг «энергетических фортификаций» американской эры ИИ стал полным наследником промышленного потенциала Китая после его крупного раскола в вычислительной отрасли.

А человек, который непреднамеренно начертил эту схему, зовут Чжань Кэтуань.

Чжань Кэтуань, типичный инженер, окончивший Институт микроэлектроники Китайской академии наук, изначально должен был бы писать код, чертить схемы и спокойно трудиться техническим экспертом в каком-нибудь технопарке.

Всё изменилось в 2013 году, когда Чжань Кэтуань и У Цзихань основали компанию Bitmain.

Говорят, Чжань Кэтуань прочитал белую книгу Bitcoin всего за два часа. Он мог не понять будущее денег, но разгадал суть стоящей за этим математики — это арифметическая игра о хэш-коллизиях.

В 2016 году Bitmain приняла решение, потрясшее индустрию: обвалила титанический заказ на пластины на TSMC. Появившийся позже майнер Antminer S9, оснащённый передовым 16-нанометровым FinFET-процессом TSMC, стал не только чудом производительности в истории чипов, но и создал беспрецедентную «термодинамическую печь».

Для Чжань Кэтуаня S9 был чипом, но для государственной электросети — чистой промышленной нагрузкой.

Она не работала в две смены, как заводы, и не зависела от колебаний температуры. Её кривая мощности 24 часа в сутки двигалась ровно, как прямая линия, без требований к напряжению и происхождению энергии. С этого момента возникла новая система: электричество превратилось из общественной услуги в B2B-сырьё, которое можно мгновенно оценить, продать и конвертировать в деньги. Энергия, которую трудно хранить по низкой цене после генерации, стала паразитировать в виде стоимости, зашифрованной в цепочках чисел. Майнинг биткоина превратился в индустрию: от гидроэлектростанций в горах Сычуани до ветрогенераторов на равнинах Внутренней Монголии, майнеры работали на каждой земле, где в Китае наблюдался излишек электроэнергии.

Возможно, тогда он не понимал, что эта промышленная стандартизация, заданная для биткоин-майнеров, случайно стала репетицией идеального энергетического решения для голодного десятилетия спустя американского ИИ.

В самые безумные 2018 год одна только Bitmain захватила 74,5 % мирового рынка. Но самое страшное даже не это: оставшиеся доли тоже полностью распределили китайцы. Будь то ASIC-майнеры «Шэньма», основанные бывшим главным дизайнером чипов Bitmain Ян Зуосингом, или первопроходец ASIC Canaan Creative — всё лица одни и те же.

Это была не глобальная конкуренция, а настоящая «внутрикитайская война инженеров» на расстоянии двух тысяч километров: от технопарка Aobei в Хайдяне до Smart Park в Наньшане Шэньчжэня — 99 % вычислительных пульсов мира бились в ритме Китая. Абсолютный замкнутый цикл, жёстко контролируемый китайскими цепочками поставок и заставляющий Кремниевую долину смотреть вверх.

Всё изменилось в мае 2021 года, когда запрет регуляторов мгновенно прервал годы гула вдоль реки Даду.

Для государства это было завершением энергоемкого сектора, но для индустрии началом эпической «технологической миграции». Тысячи контейнеров грузили на суда и отправляли через океаны. Они везли не только новейших Antminer, спроектированных Чжань Кэтуанем, но и уникальную философию выживания в энергетике, отточенную в Китае.

Одна из целей — Техас, США.

Здесь работает независимая сеть ERCOT, предлагающая самые свободные и дикие условия на рынке электроэнергии в стране. Для этих «беженцев от вычислений» с Востока это был буквально Сичуань плюс Внутренняя Монголия в увеличенном масштабе.

Однако, когда эти китайцы окончательно обосновались, американский энергетический сектор с удивлением обнаружил: это вовсе не беженцы, а отборная «специальная энергетическая группа» с отличным снаряжением.

Когда фермы находились в Сычуани, владельцы добивались дешёвого электричества благодаря банкетам и связям с директорами станций, опираясь на человеческое взаимопонимание. Но в Техасе эта логика быстро трансформировалась в алгоритмы высокочастотной торговли.

Цены на электроэнергию в Техасе меняются в реальном времени, обновляясь каждые 15 минут, а в экстремальных случаях взлетают с 2 центов до 9 долларов. Традиционные центры обработки данных Кремниевой долины, такие как Google и Meta, сторонятся таких колебаний, привыкнув лежать на стабильных тарифах, словно цветки в теплице.

Но какой была реакция учеников Чжань Кэтуаня? Восторг.

Они перевели свой опыт ручного управления питанием, накопленный дома, в автоматизированные программы отклика на нагрузку. При отрицательных ценах (что случается в Техасе при избытке ветроэнергии) они работали на полную мощность, прожидая потоки электронов так, что сетевые операторы буквально доплачивали им за потребление. Когда наступала волна жары и цены взлетали, они могли за секунды отключить сотни мегаватт нагрузки и «продать» энергию обратно в сеть, зарабатывая на спреде значительно больше, чем при обычной добыче.

Такие методы «энергетического арбитража» поразил даже старых американских трейдеров. Современные гиганты вроде Riot Platforms и Marathon смогли процветать и переориентироваться на ИИ-центры именно благодаря этой энергетической алгоритмике, привезённой из Китая.

Другим большим наследием эпохи Чжань Кэтуаня стало крайнее стремление к скорости физической инфраструктуры.

Традиционный цикл строительства центров обработки данных в США занимал 2–3 года, требуя ювелирной работы элитных инженеров. Но «горняцкий» подход не терпел такого медленного темпа: их логика проста — каждая секунда простоя является преступлением против прибыли.

Так на просторах Техаса появилась шокирующая местных застройщиков «китайская скорость»: никаких витринных стеклянных фасадов, нет сложных систем кондиционирования, лишь рев огромных промышленных вентиляторов. Эта «модульная, контейнерная, минималистичная система охлаждения» смогла искусственно сократить цикл строительства до 3–6 месяцев.

Эта грубая, но невероятно эффективная строительная способность первоначально высмеивалась в Кремниевой долине как «кладбище электроники», но сегодня стала крайне желанной — потому что взрыв мощности ИИ идёт слишком быстро, OpenAI не могут ждать три года, им нужна инфраструктура типа «подключай и работай» прямо сейчас.

Очевидно, что в Кремниевой долине видеокарты можно купить за деньги, но время не купишь.

Эти «временные ресурсы» стали наследием безумного десятилетней давности. Тогда китайские майнеры и их преемники в США наспех занимали земли, строили подстанции и накапливали ныне бесценную «присоединённую мощность».

Квоты на электроэнергию стали новой ликвидностью для американского капитала. То самое «наследование» — это не получение кучи устаревших кремниевых отходов, а право доступа к энергетической сети.

Именно поэтому энергетические фирмы получают многомиллионные контракты: в условиях общенационального дефицита электроэнергии они крепко держат главный рычаг запуска эры ИИ.

Ночь миграции «скрытых чемпионов»

Эта жестокая радость рано или поздно обернётся жестокостью.

2018 год стал скрытой разделительной чертой в коммерческой истории. В том году создатель ChatGPT Сэм Альтман ещё боролся за выживание своей некоммерческой организации, а Маск только отдышался на грани банкротства; в их глазах вычислительная мощность всё ещё была всего лишь послушными серверами в машинных залах.

Но на другом берегу океана Чжань Кэтуань и Bitmain уже превратили вычисления в промышленного зверя. Им не нужно было понимать будущее ИИ, чтобы овладеть ключом к нему: как приручить эти алчные кремниевые чипы на уровне гигаваттов.

Это история о героях-дикарях, государственной воле и исторической иронии. Китай потратил семь лет, позволяя и выращивая монстра, пожирающего электричество, среди бурных рек и угольных морей Запада; а летом 2021 года ради финансовой безопасности и климатических целей «пик-углерод-2030, нейтральность-2060» собственными руками выкорчевал его с корнем.

Чтобы понять, почему сегодня Америка так низко кланяется майнинговым фирмам, принимая их на поддержку энергетического бума ИИ, нужно осознать «огромную энергетическую тренировку» у реки Даду в Сычуани, произошедшую десять лет назад.

Вернём камеру в август 2019 года.

Это было время расцвета Bitmain и короткий период окна для китайского майнинга, перехода «от серого к белому». Чтобы решить многолетнюю проблему сброса воды в сезон дождей (когда вырабатываемое электричество не удавалось передать потребителям), правительство провинции Сычуань выпустило политику «Демонстрационной зоны потребления гидроэлектроэнергии».

Этот официальный документ с красной печатью реально действовал в районах Кандин и Аба в Сычуани.

Согласно отчётам Caijin того года, по данной политики машины Чжань Кэтуаня перестали быть нелегалами, прячущимися в горах, и стали почётными гостями, помогающими местной сети балансировать пики и спады нагрузки.

Тогда Bitmain фактически функционировала как «суперконденсатор» западной энергосети Китая. Гордость Чжань Кэтуаня заключалась не только в 7-нанометровых чипах, но и в способности мгновенно конвертировать излишки энергии в цифровые активы.

В те времена Китай контролировал 75 % мировой вычислительной мощности биткоина. От Уолл-стрит до Сити в Лондоне все, кто хотел играть в эту игру, смотрели на настроение Чжань Кэтуаня и зависели от энергопотребления Сычуани и Синьцзяна.

Тем не менее, над этим «серым процветанием» всегда висело два меча Дамокла.

Первый касается «финансовой безопасности». Регуляторы давно поняли, что это не просто технологические инновации, а колоссальный финансовый канал, обходящий валютный контроль.

Второй — «двойной контроль энергопотребления». С заявлением в 2020 году целей «30/60» по пиковым выбросам и углеродной нейтральности поток каждой киловатт-часы стал предметом политических расчетов. Майнинг — отрасль с «высоким энергопотреблением, низкой занятостью и отсутствием материального продукта» — был обречён стать жертвой на весах макроэкономики.

Точкой исторического поворота стало ровно 21 мая 2021 года.

В ту ночь Совет по финансовой стабильности и развитию Госсовета провёл своё пятьдесят первое заседание, в коммюнике которого прозвучало короткое, но весомое заявление: «Бороться с деятельностью по добыче и торговле биткоином».

Это больше не было прежними «предупреждениями о рисках» или «ограничениями развития», а приказом высшего уровня на полное устранение.

Следующий месяц стал самым драматичным 30-дневным периодом в истории китайской индустрии вычислений. Внутренняя Монголия первой отреагировала, немедленно отключив питание шахт, работающих на угле; Синьцзян последовал её примеру, проводя сплошные проверки.

Кульминация наступила глубокой ночью 19 июня 2021 года.

В этот день Комитет по развитию провинции Сычуань и Энергетическое управление издали уведомление о ликвидации проектов по добыче виртуальной валюты. Это и есть знаменитая в кругах «ночь отключения в Сычуани».

В интернете до сих пор ходят настоящие записи той ночи: на одной из суперферм в префектуре Аба, когда пробили часы, дежурные сквозь слёзы отключали рубильники в распределительных щитах высокого напряжения. Годовой рев охлаждающих вентиляторов, напоминавший взлёт самолётов, исчез в одно мгновение.

Индикаторы миллионов майнеров погасли одновременно. Мир внезапно стал жутко тихим, разве что слышалось неизменное течение реки Даду.

В тот момент общая вычислительная мощность биткоина в мире упала почти на 50 %. Китай с бескомпромиссной решимостью отделил эту отрасль, потребляющую сотни миллиардов киловатт в год, от кровеносной системы государственной сети.

Нам удалось защитить финансовые рубежи и освободить ценные энергетические ресурсы. Но в складках этого грандиозного нарратива был заложен неожиданный сюжетный ход: мы сохранили электричество, но изгнали тех, кто лучше всех знал, как им пользоваться.

Однако обесточенные машины не исчезли, они отправились в странствия.

Во второй половине 2021 года порт Яньтянь в Шэньчжэне столкнулся с беспрецедентными заторами. По словам логистических компаний того времени, контейнеры были сложены в горы, и внутри них находились разобранные майнеры S19 из Сычуани и Синьцзяна.

Это стала своего рода «Дюнкірской эвакуацией» в мире вычислений.

Сюжет возвращается к началу.

В 2024 году, когда ChatGPT вызвал глобальный взрыв, гиганты ИИ внезапно осознали: не хватает электричества, подстанций и высокоэффективных дата-центров, способных быстро разворачиваться.

Китай тогда зачистил «изнашиваемые мощности», но вместе с ними упаковал и передал миру умение строить и управлять сверхмасштабными энергоёмкими центрами вычислений.

Это был стратегический выбор, касающийся финансовой суверенности государства, решительный отказ от цифрового рубежа с высоким риском. С точки зрения макропруденциальной политики, это было абсолютно верным и необходимым шагом тогда. Однако парадокс и ирония истории заключаются в том, что эти намеренно выдавленные из страны гигантские пузыри и избыточные вычислительные мощности в итоге на другом берегу океана кристаллизовались в самую надёжную основу устойчивости конкурентных сетей и энергосистем.

Но если думать, что финалом этой миграции вычислений стало простое «падение Востока и успех Запада», значит, видишь лишь фишки на столе, но не сам стол.

Гонка вооружений в сфере ИИ, говоря честно, сводится к неконтролируемому поглощению энергии вычислительными кластерами, что в конечном итоге оборачивается битвой за стоимость электричества. В этом истощении ни одна страна не обладает таким стратегическим тылом, как Китай.

США нуждаются в майнерах как в «гибкой нагрузке» для заплаток и продления жизни, используя их как лекарственную добавку для лечения «старческих болезней» энергосети.

Китай же иной: у него есть центральное сознание в виде государственной сети. Используя сверхвысоковольтные линии электропередачи (UHV), государство непрерывно и с минимальными потерями транспортирует самую дешевую чистую энергию с запада в скопления дата-центров на востоке, подобно переливанию крови через артерии.

Но вне зависимости от обстоятельств, увлечённые водоворотом истории, Bitmain — этот синтезатор менеджмента электричества эпохи китайских вычислений — случайно стал стратегической силой, перекраивающей мировую энергетическую карту. Неожиданно они передали на другой берег океана навыки, закалённые у реки Даду, и выстроили первую кольцевую защиту для надвигающейся американской ИИ-эры.

Судьба «легализованных» майнеров

Значит ли это, что эти «былые биткоин-майнеры», обретшие легальный статус, действительно прыгнули сразу наверх и заняли место за столом эры ИИ?

Ответ может крыться в подсчётах самих гигантов. Задумывались ли вы, почему Microsoft и Google, обладающие десятками миллиардов кэша, доверяют энергетическую жилу непосредственно майнинговым компаниям? Только лишь из-за длительного цикла самостоятельного строительства?

Конечно же, нет. Главная причина в том, что они больше всех боятся уроков истории.

Если оглянуться на историю бизнеса, то за краснодеревными столами лидеров Кремниевой долины невидимо стоит надгробие с когда-то гремевшим именем: Global Crossing.

Это был инфраструктурный гигант, погибший ужаснейшим образом во время пузыря интернета в 2000 году. Американские элиты тогда были уверены, что через несколько лет мир перейдёт в эпоху интернета, и людям понадобятся всё более скоростные подключения. В этом религиозном фанатизме основатель Гарри Винник за несколько лет набрал долгов на сотни миллиардов долларов и, как сумасшедший, проложил десятки тысяч километров подводных волоконно-оптических кабелей, соединив Америку, Европу и Азию.

После краха пузыря интернет-компании просто отключали серверы и увольняли персонал, легко ликвидируясь. Поставщикам же инфраструктуры пришлось столкнуться с тяжелейшим бремени активов: кабели, лежащие на дне Тихого океана и способные передавать триллионы байт в секунду, за одну ночь превратились в самых ужасающих «мёртвых активов» в глазах акционеров — их невозможно было продать или переместить, они тихо гнили в темноте океана, медленно разлагаясь в балансах.

В 2002 году, нагруженная долгами в 12,4 млрд долларов, компания рухнула с грохотом. Наиболее ироничный финал заключался в том, что Hutchison Whampoa Ли Кашина позже попыталась выкупить эти активы дешевле чем за 1%, словно подбирая железный лом.

Global Crossing своим телом доказала жестокую истину: на раннем этапе технологической революции тот, кто берёт на себя необратимые тяжёлые активы, становится первым козлом отпущения во время спада цикла. Думая, что они схватили артерии данных будущего, они в итоге стали жертвами на алтаре инфраструктуры.

Сегодняшний генеральный директор Microsoft Сатья Наделла и генеральный директор Google Сундар Пичаи точно помнят это надгробие лучше всех.

Поэтому, открывая годовые отчёты за последние два года, вы обнаружите, что основа их риск-менеджмента умещается в четырёх словах: «изоляция активов».

Капитальные затраты (CapEx) гигантов ИИ растут не по дням, а по часам, но каждая копейка просчитана до мелочей: с одной стороны — GPU и кастомные серверы, относительно «универсальные» активы с быстрым маневрированием, которые при неудаче можно продать со скидкой; с другой — здания ЦОД, кабели и системы охлаждения, классические «узкоспециализированные тяжёлые активы», которые стараются максимально отделить в сторону.

Настоящий план действий здесь такой: они хотят разделить яму с кем-то другим.

Крупные игроки ИИ стремятся наложить друг на друга долгосрочные контракты на вычисления, электроэнергию и аренду территорий, создавая цепочку, которая выглядит как операционные расходы (OpEx), но фактически перекладывает риски капитальных затрат (CapEx) на других.

Для «легализованных» майнеров и стройщиков, жаждущих перемен, слова гигантов звучат соблазнительно: «Ты вкладываешь деньги в строительство цехов, ты занимаешься переходом на жидкостное охлаждение, я обеспечиваю заказы на потребление энергии. Пока ИИ станет общим преимуществом эпохи, ты получаешь арендную плату по договору, а я беру курс на рост бизнеса и котировок акций».

Звучит как совместное принятие рисков, но при ближайшем рассмотрении это скорее народная мудрость: «Пусть умрут другие, а не мы».

А что, если ИИ в итоге окажется другой иллюзией в стиле Global Crossing?

Гиганты максимум выплатят штраф за расторжение договора и запишут убыток на обесценивание активов, чтобы изящно выйти из игры и продолжать рассказывать новые истории. А вот сталкиваться с требованиями банков о возврате кредитов и оправдываться перед кредиторами касательно того, что делать с цехами, собранными специально под высокую плотность мощности и непригодными ни для чего кроме установки H100, придётся тем самым новоявленным спасителям инфраструктуры, решившим, что они наконец-то «уселись за стол».

Более того, возможно, кто-то спросит: что, если пузырь ИИ лопнет, и майнеры просто вынут GPU, воткнут снова свои машины и продолжат добычу?

Более реалистично то, что оборудование большинства «перепрофилированных в ИИ» ферм не меняется одним кликом: ЦОД ИИ требуют GPU + жидкостное охлаждение, для биткоина же нужны максимально удешевлённые ASIC-контейнеры, и эти две системы практически несовместимы. Рынок уже дал вам раунд премии, оценив вас как «активы ИИ-инфраструктуры», а затем объявить о возвращении к майнингу — значит, резко сбросить якорь оценки обратно на «энергоемкого шахтера». Цеха останутся, но история и рыночная капитализация будут списаны в убыток первыми.

Итак, история не повторяется, но она всегда рифмуется одинаково. В прошлом кабели лежали на дне океана, сегодня стойки стоят на пустошах, платят за ошибки новые имена, но роли остаются неизменными.

Величие нельзя спланировать

В сегодняшней шахматной партии конкуренции в сфере ИИ между Китаем и США вычислительная мощность и электричество — два ключевых хода, решающих исход партии.

Хотя США проиграли Китаю в скорости строительства сверхвысоковольтных сетей, они неожиданно накопили огромный «теневой запас». Когда строительство дата-центров в Кремниевой долине блокируется экологическими нормами и сбоями в цепочках поставок, эти фермы могут мгновенно занять место и обеспечить энергией обучение GPT-5 и GPT-6.

Магия бизнес-мира заключается в его непознаваемости. Любое стратегическое планирование по сути представляет собой поездку, смотрящую исключительно в зеркало заднего вида.

Это стратегическая помощь, которую никто не предвидел. Её не разрабатывали политики Белого дома и не моделировали военные из Пентагона, но случайно создали блуждающие китайские инженеры и толпа спекулянтов, погнавшихся за сверхприбылями, в хаотичной игре рыночных сил.

Мир постоянно наполнен «точными ошибками» и «размытыми правильностями». Возможно, это притча, оставленная историей бизнеса: величие никогда не бывает спланировано.