Что произойдёт, когда всё превратится в Memecion?

Автор:Кайла Сканлон

Перевод: Байхуа Блокчейн

Трагедия общин

В экономике трагедия общин относится к общим ресурсам—— таким как пахотные земли, рыболовство или чистый воздух—— которые чрезмерно эксплуатируются, что в конечном итоге приводит к краху. Сегодня мы переживаем современную версию трагедии общин, которая ограничивается не только материальными ресурсами, но включает базовую инфраструктуру нашего общества:

• Общественные ресурсы: доверие, отношения, сообщество.

• Когнитивные ресурсы: любопытство, образование, критическое мышление.

• Экономические ресурсы: стабильные рынки, общее процветание, доверие к институтам.

• Информационные ресурсы: язык, реальность, базовый консенсус.

В отличие от традиционных общин, разрушающихся из-за физического истощения, эти нематериальные ресурсы постепенно разрушаются из-за системных механизмов стимулирования, которые поощряют изоляцию, конформизм, нестабильность и разобщенность.

Это может звучать смело, но я считаю, что мы движемся к социальной операционной системе «инцелизма (incelism)»—— больше не просто интернет-субкультуры, а режима по умолчанию для общества. «Инцелизм» относится к группе людей, считающих себя неспособными найти романтического партнера, часто проявляющих такие эмоции, как «обида, ненависть, жалость к себе, расизм, мизогиния и мизантропия». Это мышление разрушает общественные ресурсы: изоляция, аутсорсинг мышления, уплощение идентичности и демонстративная обида становятся прибыльной нормой. Управление и культура доминируются мемами, обидой и алгоритмически управляемым гневом.

Общественные ресурсы

Стабильное общество начинается со стабильных отношений—— друзей, соседей, коллег, семьи. Эти связи составляют основу, на которой могут функционировать абстрактные концепции, такие как демократия или экономический рост.

Но текущая ситуация не оптимистична. Многие уже писали об этом, например, Дерек Томпсон (Derek Thompson) в статье на обложке The Atlantic «Век антисоциальности» блестяще описал, как мы отдаляемся друг от друга. Осмысленные связи между полом, классом и политикой, похоже, рушатся. Постпандемийная социальная инфраструктура искривлена, мы потеряли общие нормы и коллективные ритуалы. Чем это заменено? Транзакционными связями, платформенным одиночеством, ложным чувством принадлежности, предоставляемым алгоритмическими племенами—— это не что иное, как отражение ваших собственных предпочтений. Социальные взаимодействия (от дружбы до романтических отношений) все больше экономизируются, оптимизируются, ранжируются и геймифицируются. (Конечно, у интернета и приложений для знакомств есть и светлая сторона, но негативные тенденции, похоже, преобладают.)

Общество, построенное на транзакционных взаимодействиях и поверхностных связях, по своей сути хрупко. Люди, не способные доверять друг другу в повседневной жизни, не начнут внезапно доверять друг другу при голосовании. Те, кто не может поддерживать дружбу или партнерские отношения, вероятно, также не смогут вовлечься в демократические институты или гражданское участие. Без прочной основы отношений общество не может поддерживать стабильную демократию.

Без настоящих общественных связей гражданская активность снижается. Как предупреждал Ги Дебор (Guy Debord), политика превращается в спектакль, а не в суть.

Когнитивные ресурсы

Мы больше не учим людей думать—— мы учим их подчиняться.

Любопытство сегодня считается рискованным или неэффективным.

Это шаблон: никто не хочет рисковать. Ни избранные чиновники, ни 19-летние юноши, выбирающие университетскую специальность. Потому что в этой экономике все превратилось в подчинение. Как предупреждал итальянский философ Умберто Эко (Umberto Eco) в «Ур-фашизме», социальные системы не рушатся за одну ночь, а размываются через мелкие компромиссы, через постепенную нормализацию подчинения как гражданской добродетели.

Возьмем, к примеру, Cluely. Этот продукт позволяет вам «читерить» на свиданиях, надевая очки, отчасти это маркетинговый трюк (как заработать клики, зля людей), отчасти это отражает ethos текущих когнитивных ресурсов. Подъем компаний ИИ заставляет нас переосмыслить значение «бытия человеком», и их ответ — «эффективность и оптимизация». Может быть, это и есть ответ.

Манифест Cluely гласит: «Мы создали это, чтобы вам больше никогда не пришлось думать в одиночку». ИИ больше не инструмент для помощи мышлению, а попытка заменить мышление. Критическое мышление, неоднозначность, творчество—— вещи, определяющие лучшие человеческие качества—— заменяются оптимизированными мгновенными ответами.

Это повсюду. В политике нюансы становятся опасными, Конгресс не смеет противостоять президенту Трампу. Даже в свободное время хобби оцениваются по «потенциалу побочного заработка». Энн Хелен Петерсен (Anne Helen Petersen) в блестящей статье написала: «Логика, которую мы интериоризировали, ядовита и устойчива: если вы тратите время на что-то, что имеет потенциал заработка, не зарабатывать на этом — финансовая безответственность». Настойчивое стремление и монетизация хобби — это не просто побег от реальности, а реакция на выгорание от образования, экономическую нестабильность и демонстративную жизнь. Это способ, которым люди утверждают идентичность и агентность в структурных ограничениях. Оптимизация, эффективность, монетизация, снова и снова!

Без любопытства и критического мышления нами легко манипулировать, мы подвержены влиянию поляризованных нарративов и в конечном итоге теряем способность независимого суждения—— что жизненно важно для демократического гражданина.

Экономические ресурсы

Политика — это проекция эмоций—— когда люди, презирающие систему, становятся самой системой.

Экономика зависит от доверия—— не только денег или политики, но и надежных правил и институтов вокруг денег и политики. Сегодня этот кредит доверия испаряется. Почему? Потому что экономическая политика стала ареной для личной обиды, эмоциональных реакций и политических спектаклей. Я много раз писал о проблеме «доверия». Возьмем, к примеру, тарифы: тарифы могли бы быть стратегическим инструментом, но в последнее время это совсем не так. Ставки произвольно корректируются, цепочки поставок нарушаются, предприятия не знают, что делать.

По сообщениям Bloomberg, министр финансов Скотт Бессент (Scott Bessent) лично признал эту нестабильность на закрытой встрече инвесторов, организованной JPMorgan, откровенно заявив, что текущая ситуация с 145% тарифами на Китай неустойчива. Он намекнул, что скоро наступит потепление (хотя переговоры еще не начались), и отметил, что по сообщениям Имона Джаверса (Eamon Javers), объем бронирования контейнеров между Китаем и США упал на 64%. Он четко заявил: «Цель не развязка», а подтолкнуть Китай к обществу потребления, а США — к производственному обществу.

Это абсурдно, потому что это, похоже, подразумевает, что мы вступаем в «Китайский век». США отказываются от самого удобного места. Когда видишь китайское производство—— например, завод Xiaomi «один телефон в секунду, без производственного персонала (только обслуживающий), perspective, работает 24 часа, свет выключен»—— невольно задаешься вопросом: в чем смысл?

Еще более тревожно то, почему эта ключевая информация была распространена лично на закрытом мероприятии для инвесторов JPMorgan, а не открыто и прозрачно? Отчасти потому, что никто не смеет напрямую подвергать сомнению Трампа—— Бессент, похоже, утечил много информации, потому что открытое сомнение слишком рискованно в политическом плане. Другая часть может быть своего рода намеком «рукопожатие - дай пять - вы мои люди - идите торгуйте этой новостью».

Тем временем на публике обе стороны колеблются между радикальными позами и расплывчатыми обещаниями. Трамп публично заявил, что не будет «идти ва-банк» с Китаем, намекая на потепление, по крайней мере, пока. Он также отказался от идеи уволить Пауэлла. Рынки, конечно, выросли на этих новостях, но это всего лишь новости. Экономика все еще будет страдать от этой волатильности.

Рынок сейчас полностью работает на «настроении». Кто может их винить? Посмотрите на эти заголовки, словно человек говорит сам с собой.

Китай, напротив, выразил готовность к переговорам, но при условии взаимного уважения и снижения угроз. Конечно, они должны выдвигать такие требования! Для сравнения, США на переговорах с Японией похожи на ребенка, выбирающего игрушки в магазине: «Мы не знаем, чего хотим, но точно хотим чего-нибудь». В результате — волатильность рынка, движимая заголовками, и дипломатический тупик.

Мартин Вулф (Martin Wolf) в шоу «Odd Lots» попал в точку: США пользуются огромной экономической властью благодаря статусу доллара как резервной валюты и могут легко поддерживать огромный дефицит. Однако США, похоже, полны решимости растранжирить это преимущество через хаотичные, эмоционально обусловленные политические решения. Вулф прямо заявил: «Вы богаты, вы в безопасности—— если только не накосячите слишком сильно. А сейчас, зачем вам нужно накосячить так сильно? Вот где мы находимся».

Мы все знаем (даже те, кто изначально поддерживал тарифы, понимают), что этот способ управления крайне иррационален, политика основана не на экономической логике, а сформирована обидой и проекцией. Плана вообще нет—— Бессенту и Латнику пришлось за спиной сторонника тарифов Наварро убеждать Трампа отменить тарифы. Посмотрите на это!

Тем временем обычные американцы готовятся к удару. Генеральные директора Walmart, Target и Home Depot лично предупредили Трампа, что тарифы могут привести к сбоям в цепочках поставок и пустым полкам. Кто выигрывает от торговой войны? По данным NBER, компании, связанные с правительством! Неудивительно, что Тим Кук лично позвонил!

Замораживание найма распространяется по всей стране, вызывая экономические страдания на низовом уровне—— реальная цена за абстрактную обиду. По оценкам Goldman Sachs, массовые увольнения федеральных сотрудников (включая контрактных и спонсируемых) могут достигнуть 1,2 миллиона человек, потери в туризме составят 90 миллиардов долларов, что составляет около 0,3% ВВП. Реальная цена. Ради чего?

Мы сожгли экономические общественные ресурсы не потому, что это имеет смысл, а потому что наши политические лидеры путают экономическую политику с личными счетами. Хаотичные рынки процветают, доверие испаряется.

Информационные ресурсы

У нас больше нет общей реальности—— только перекрывающиеся симуляции.

Простой способ определить, обладает ли пространство здоровыми информационными ресурсами: можете ли вы описать реальность, не вызывая немедленных споров? Можем ли мы договориться об общем языке, базовых фактах и даже значениях слов? Ответ все чаще: нет. Я писал об этом еще в 2022 году.

Информационные общественные ресурсы—— язык, реальность и базовый консенсус—— рушатся, потому что мы монетизировали раскол. Платформы социальных сетей созданы не для ясности или понимания, а оптимизированы для вовлеченности, гнева и поляризации. Алгоритмы вознаграждают не нюансы, а определенность, споры и эмоциональные триггеры.

Чем заменена консенсусная реальность? Реальностью лояльности, племенной реальностью, персонализированной реальностью! Мы больше не дискутируем об идеях или решениях, а спорим о том, чьи факты важны, чьи чувства важны, чья правда победит. Сама правда стала тестом на лояльность, а не общей основой. Без общих информационных ресурсов сотрудничество становится невозможным. Мы не решаем проблемы, а спорим о том, кто определит проблему! Язык превращен в оружие, реальность фрагментирована.

Заключение

Итак, что делать? Биткоин снова растет. С «Дня освобождения» он отделился от NASDAQ, вырос на 10%, в то время как S&P 500 упал на 6%. Его рост — это не оптимизм, а прямой вотум недоверия краху доверия (и он диверсифицировался от США). Рост таких активов, как золото, серебро, акции оборонного сектора и криптовалюты, отражает взлеты и падения в социальной, когнитивной, экономической и информационной сферах.

Эти общественные ресурсы постепенно размываются, монетизируются и эксплуатируются. Социальное доверие превратилось в транзакционное одиночество. Любопытство заменено конформизмом и когнитивным аутсорсингом. Стабильное экономическое управление заменено хаотичным спектаклем. Общая реальность раскололась на конкурирующие племена и персонализированные истины.

Иными словами, мы институционализировали «инцелизм»—— больше не просто романтическую изоляцию, а встроенную в социальную структуру прибыльную разобщенность. Влияние на рынок очевидно: по мере размывания доверия волатильность растет, традиционные активы-убежища вновь занимают доминирующее положение. Инвесторы либо получают инсайдерскую информацию изнутри правительства, либо диверсифицируют инвестиции в драгоценные металлы, инфраструктуру, компании, выплачивающие дивиденды, и глобальные портфели, чтобы хеджировать непредсказуемость внутренней политики.

Социальная инфраструктура не исчезла навсегда. В отличие от истощенных рыболовных угодий или пахотных земель, эти нематериальные ресурсы могут быть восстановлены через выбор связи вместо транзакций, критического мышления вместо конформизма, сути вместо спектакля, общей реальности вместо изолированных племен.