Интервью с сооснователем Mantra: В ночь испарения $5 млрд у меня не было никакой халатности или злонамеренных действий

Подготовка и перевод: TechFlow

Гость: JP Моллин, соучредитель Mantra

Ведущий: Зак Гузман

Источник подкаста: Coinage

Исходный заголовок: Соучредитель Mantra объясняет обвал токена OM на 5 млрд долларов

Дата выпуска: 15 апреля 2025 года

Ключевые моменты

Соучредитель Mantra JP Моллин присоединился к подкасту Coinage, чтобы объяснить, почему токен OM рухнул на 90%, уничтожив 5 млрд долларов рыночной капитализации.

Этот блокчейн-проект уровня 1, ориентированный на реальные активы (RWA), был запущен в прошлом году, но его создатели связывают падение с ликвидацией позиций на undisclosed бирже. В подкасте Coinage подробно разбирается процесс принятия решений, приведших к краху, и анализируется, почему это вызвало обеспокоенность Комиссии по ценным бумагам и биржам США (SEC) в вопросах прозрачности.

Ключевые цитаты

• “Это не была преднамеренная манипуляция для извлечения прибыли.”

• “Я чувствую ответственность. Даже если у меня не было ни халатности, ни злого умысла, они доверяли мне……и в результате потеряли деньги.”

• “Я не обвиняю какого-то одного человека, на самом деле я считаю, что это действие группы нескольких лиц. Мы считаем, что этот инцидент был связан с одной конкретной биржей.”

• “В настоящее время мы активно рассматриваем план обратного выкупа (buyback), а также планируем сжечь часть будущих поставок токенов.”

• “Могу четко заявить: мы никогда не занимались никакими формами манипуляции с ценами или искусственного завышения стоимости токенов вместе с нашими маркетмейкерами. Это совсем не наш стиль работы, у нас даже нет капитала для подобного. Mantra не привлекала такие суммы за последние 12–16 месяцев. Этого никогда не было и не будет.”

• “Мы являемся регулируемой компанией. Мы постоянно отвечаем на запросы и сохраняем полную прозрачность в отношении наших действий.”

• “Я пережил множество взлетов и падений, и эта ситуация не стала исключением. Я действительно несу за это ответственность. Этот случай беспрецедентен, и, полагаю, здесь присутствовал злой умысел, поэтому мы прилагаем все усилия, чтобы выяснить правду.”

• “Я считаю, что лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это публиковать как можно больше ончейн-данных, чтобы показать текущее состояние токена и разобраться, что именно произошло.”

Реакция JP Моллина на обвал токена OM

Зак Гузман:

В последнее время в криптоиндустрии произошло много событий, и все внимание этого уикенда приковано к обрушению токена в секторе RWA. Мы наблюдали падение токена OM более чем на 80% всего за один день, что привело к потере рыночной капитализации примерно в 5 млрд долларов. По этому инциденту возникло множество вопросов, и мы надеемся сегодня найти ответы. Благодарим соучредителя Mantra JP Моллина за визит в Coinage. Хочу начать с вашего твита вчера: что вам удалось узнать? Что происходило в последние 24 часа?

JP Моллин:

Очевидно, это был долгий и тяжелый день для меня, команды и сообщества, особенно для последнего.

На прошлой неделе я присутствовал на мероприятии Blockchain Week в Париже. В субботу по парижскому времени я вылетел рейсом в Сеул, Южная Корея, и теперь нахожусь в номере отеля. Сегодня у нас саммит арт-проектов, я расскажу об этом.

Около полуночи по местному времени я лег спать, а в пять утра мне позвонили из отеля. Наша команда связалась с администрацией отеля, так как не могла дозвониться до моего телефона. Началась паника, все спрашивали, что происходит, что случилось с обвалом токена и т.д. Мы проверили наличие ончейн-уязвимостей или кражи токенов. После общения с ключевыми партнерами, инвесторами и биржами мы выяснили, что токен OM использовался на централизованных биржах в качестве обеспечения для маржинальных позиций, что спровоцировало массовые принудительные закрытия (ликвидации).

Эти позиции были быстро ликвидированы на фоне низкой ликвидности, особенно в воскресенье вечером в азиатское время. Еще раз подчеркну, я в тот момент спал. Ликвидация происходила стремительно, что вызвало резкое падение цены и цепную реакцию последующих ликвидаций и продаж, существенно сбив курс. Я проснулся и увидел всю картину. После этого мы опубликовали заявление о начале расследования и обязались продолжать максимально обеспечивать коммуникацию и прозрачность. Мы поддерживаем связь со всеми инвесторами, партнерами, биржами и участниками сообщества, готовы общаться, разъяснить суть произошедшего, рассказать о наших действиях и ответить на любые возможные вопросы.

Вызвал ли крах токена цикл ликвидаций?

Зак Гузман:

Проект Mantra представляет собой протокол уровня 1, связанный с RWA, ваш штаб-квартира находится в Дубае, и это основное место вашей деятельности. С какими партнерами вы продвигаете проект? Какова цель — токенизация RWA? До запуска вашего Layer 1 в прошлом году токен OM уже несколько лет существовал как ERC-20 на Ethereum. Можно ли вернуться к началу проекта и понять его историю развития?

JP Моллин:

Давайте сначала расскажу об истории создания Mantra и начальных этапах, чтобы помочь вам понять взаимосвязь между ERC-токеном и токеном основной сети.

Mantra был основан в начале 2020 года во время пандемии COVID. 18 августа 2020 года мы запустили версию OM по стандарту ERC. Проекту уже почти пять лет. В марте 2021 года мы вышли на Binance, изначально запустившись как DeFi-протокол и разработав ранние продукты. Мы пережили первоначальный бум DeFi, после чего рынок перешел в фазу спада. Mantra испытал значительную просадку, и в медвежьем рынке 2023 года опускался примерно до $0.017 (около ¥0.12 CNY). В конце 2023 – начале 2024 года я встретился с несколькими ключевыми партнерами, включая фонд Shorooq из ОАЭ и крипто-подразделение Nemora Laser Digital. Они помогли привлечь институциональный капитал для построения合规ного (compliant) DeFi-протокола. Мы подали заявку на лицензирование регулятору Дубая Vara. Ранее в этом году получили первую в истории лицензию на DeFi. Кроме того, мы запустили блокчейн уровня 1, ориентированный на токенизацию, обладающий合规ностью, лицензированием и слоем идентификации.

В этот период мы начали интегрировать модель токенов. Изначально мы планировали отдельно запускать ERC-версию токена Mantra и независимую цепочку под названием Omega, которая имела бы токен AUM. После голосования сообщества, участники которого проголосовали за поддержку OM, мы объединили их и начали развивать институциональный бизнес RWA в ОАЭ. Получив лицензию Vara в Дубае, мы запустили блокчейн в конце прошлого года. Одновременно с запуском цепи мы启动или процесс бриджирования. Теперь у нас, по сути, есть ERC-токены: когда мы запускали цепь, в обращении находилось около 95% или 96% токенов, сейчас этот показатель достигает примерно 98%. Это токены с фиксированным предложением стандарта ERC общим объемом 8 888 888 единиц. Все это можно проверить на Etherscan: видно распределение кошельков, многие из которых относятся к биржам или имеют специальные метки. У нас также есть предложение в основной сети (mainnet), большинство токенов заблокировано в кастодиальном хранении совместно с квалифицированными кастодианами, такими как Anchorage, с выполнением заморозки через третьих лиц.

Вся информация верифицирована. На прошлой неделе мы опубликовали отчет о прозрачности в ответ на требования раскрыть конкретные детали. Мы продолжим предоставлять максимум информации о кошельках и прочем. Фактически, ERC-токены были перенесены на другие цепи через мосты; я думаю, они перешли в Polygon через мост Polygon POS. На Binance также существует версия BSC OM, а также базовая OM, но все они являются частью существующего предложения ERC 8 888 888.

Зак Гузман:

Мне показалось интересным, когда я смотрел на данные, касательно части зеркального пула: вы создали зеркала некоторых токенов для новой цепи. Если пользователь хочет обналичить токен, он сгорает и конвертируется. При работе любого проекта долгое время всегда involucrano определенные решения и процессы. Но вернемся к настоящему: учитывая, что общество уже понимает контекст этих решений и существования токенов на нескольких цепях,

можете оценить, сколько примерно токенов могло быть доступно на биржах для использования в качестве маржинального обеспечения, открывая возможность формирования огромных позиций, как вы описывали вчера. Биржа могла сказать: «Эй, вас ликвидируют». Когда такое случается, запускается определенный процесс. Похоже, это именно то, что вы описываете.

После ликвидации крупных позиций на рынок выходит огромное количество токенов OM, что приводит к падению цены. Знаете ли вы, кто держит эти позиции, и на какой именно бирже это произошло? Получали ли вы какие-либо уведомления до начала ликвидаций?

JP Моллин:

До этого момента мы постоянно общались с биржами, уточняя, когда токены появятся на площадке. Вы знаете владельцев этих кошельков? Являются ли они членами команды или маркетмейкерами? В данной ситуации мы действительно получали вопросы от ряда бирж о происходящем. Это не происшествие последних 24 часов, оно растянулось на несколько предыдущих месяцев. Мы не в курсе всех деталей именно последних суток, но связались с несколькими биржами, чтобы выяснить происхождение токенов и причины их использования в качестве обеспечения на площадках. Токены поступили из новых кошельков, не связанных с известными нам адресами. Как минимум, я отметил на Etherscan все кошелек, которые знаю, для удобства отслеживания. Это новые адреса. Мы понимаем, что некоторые биржи могли сыграть роль в этом инциденте.

Однако сейчас я не хочу комментировать ситуацию слишком подробно, поскольку мы с нашими институциональными инвесторами и партнерами обсуждаем возможные юридические меры поддержки сообщества и пострадавших инвесторов. Но очевидно, что в условиях сниженной ликвидности в воскресенье вечером произошел массивный форсированный цикл ликвидаций. Мы продолжаем поддерживать связь с нашими институциональными партнерами, такими как Shorooq и Laser, и делаем все возможное для сохранения прозрачности.

Зак Гузман:

Эти партнеры также заявили, что не участвовали в подобных продажах, и Shorooq, и Laser подтвердили, что не являются субъектами данных продаж. Вы упомянули низколиквидную среду на выходных и в нерабочее время. Предполагая, что вы работаете с маркетмейкерами, можете назвать их имена? Каковы были ваши обсуждения с ними в этой ситуации?

JP Моллин:

У нас есть несколько маркетмейкеров, которые одновременно выступают и нашими инвесторами. Мы сотрудничаем с рядом крупных проп-трейдинговых компаний, которые тоже являются нашими инвесторами. Они активно поддерживают рынок,持有уют позиции по OM, а также заключают договоры займа с OM. Насколько мне известно, их собственные позиции не выдержали такого объема принудительной продажи, который мог превысить сотни миллионов долларов. Но точных цифр у меня нет, это одна из тем, которую мы хотим детализировать. Как только соберем больше информации, сразу опубликуем ее публично.

Зак Гузман:

Вы имеете в виду, что объем этой позиции составлял примерно 100 миллионов долларов?

JP Моллин:

Мы оцениваем, что он находился где-то в этом диапазоне. Это чрезвычайно крупная позиция. Раньше это был топен с капитализацией в миллиарды долларов, крупные инвесторы держали позиции и использовали эти токены для покрытия обеспечения по другим кредитным позициям, Supporting свои маржинальные ставки. Все это произошло в очень короткий промежуток времени. Еще раз повторюсь: я лег спать в полночь, а проснувшись в пять утра, обнаружил, что все это длилось уже час или два. Поэтому мы называем эту ситуацию беспрецедентной и крайне стремительной. Очевидно, мы делаем все возможное, чтобы получить и поделиться доступной информацией.

Объяснение модели токенов и кроссчейн-технологий

Зак Гузман:

Согласен с вами, это действительно во многом беспрецедентная ситуация, особенно с учетом того, что она произошла на выходных. Если не наши основные инвесторы, то кто вообще смог сформировать позицию на 100 млн долларов, приведшую к таким масштабным ликвидациям? Возможно, проблема лежала вне цепи (off-chain). Давайте обсудим это, потому что я полагаю, многие в криптопространстве не до конца понимают эту механику.

Быть основателем и принимать такие решения сложно, верно? Нужно искать баланс между плюсами и минусами: как листовать токен на централизованной бирже, как работать с маркетмейкерами, чтобы они не предали нас в критический момент. Если возможно, расскажите о процессе вывода токенов в 2024 году: приняли ли вы решение проводить внебиржевые сделки (OTC)? Как они организовывались? Ведь еще до нашего официального запуска в обращении уже циркулировало много токенов. Какие это были сделки? Каким образом это соотносится с ранее обсужденным?

JP Моллин:

Мы провели два раунда финансирования на уровне основного токена (mainnet) как часть нашего обязательства по прозрачности. Эти токены до сих пор находятся в кастодиальном хранении у Anchorage. Период блокировки стартовал в октябре прошлого года и составляет 12+24 месяца, другая партия будет разблокирована через несколько месяцев с предполагаемым периодом разблокировки в 12 месяцев. Кроме того, у нас есть инвесторы, приобретшие токены через внебиржевые сделки (OTC); они остаются нашими долгосрочными сторонниками, например, Shorooq и Laser, и не продавали свои активы. Эти токены должны были разблокироваться примерно через 18 месяцев. С марта прошлого года мы начали постепенную разблокировку, и токены давно находятся в свободном обращении, но никто их не продавал. У нас очень надежные долгосрочные инвесторы, я искренне благодарен им за поддержку и буду продолжать опираться на них, чтобы опровергнуть любые обвинения в неконтролируемых продажах. Извините, сегодня действительно тяжелый день, приходится тщательно подбирать формулировки.

Зак Гузман:

Что касается упомянутых вами обвинений, я хочу получить предельно четкие разъяснения, потому что мне кажется, что кто-то ни в чем не обвиняет. Как журналист, я должен быть предельно точен в словах. Не думаю, что многое из происходящего в крипто-индустрии заслуживает ярлыка “обмана”. Например, история с Terra: я считаю, что многие вещи не были типичным “скамом”, мы говорим не о мелких альткоинах.

Мы говорим о JP Моллине и его команде, строящих Layer 1 блокчейн для RWA, сотрудничающих с крупными корпорациями, в том числе задействованными в табачной отрасли в Дубае. Важно обсудить, где, по вашему мнению, возникла проблема. Если вы строите легальный и фундаментально сильный проект, в чем заключается ошибка? Обвинения косвенно указывают на одну биржу. Складывается впечатление, что вы прямо указываете на нас: объем торгов OM, ликвидации на 100 млн долларов фактически сопоставимы с вашим средним ежедневным торговым объемом за многие дни.

JP Моллин:

Я не обвиняю конкретного отдельного человека, напротив, я полагаю, что это скоординированные действия группы лиц. Мы убеждены, что инцидент был завязан вокруг одной конкретной биржи, но我们正在 активно собираем дополнительную информацию и поддерживаем связь со всеми партнёрскими биржами.

Очевидно, речь идет о беспрецедентном случае, крайне неприятном для нашего сообщества. Мы сделаем всё возможное для его урегулирования. Я участвовал в нескольких AMA и круглых столах. Хочу рассказать, как мы будем реагировать на ситуацию. Сейчас приоритет — оперативно закрыть PR-вопросы, взаимодействовать с медиа вроде вашего, выходить на аудиторию. Нам очень приятно ваше участие. Утром в Корее мы провели саммит, посвящённый RTA (Real-Time Assets); я лично приехал, чтобы продемонстрировать: мы не прячемся и не избегаем проблем. Это не была преднамеренная манипуляция для извлечения прибыли. Мы работаем над проектом уже пять лет, будем продолжать работу, впереди ещё многое.

Но следующий шаг — реально восстановить доверие сообщества и холдеров. В настоящее время мы активно рассматриваем план обратного выкупа (buyback), а также планируем сжечь часть будущих поставок токенов. Мы хотим совместить эти два механизма и надеемся опубликовать подробную информацию в ближайшее время.

Параллельно мы постараемся предоставить как можно больше детальной информации, обеспечить абсолютную прозрачность, подтвердить данные ончейн и снабдить сообщество доказательной базой, чтобы люди могли самостоятельно всё проверить и увидеть все наши сведения.

Предварительные идеи плана обратного выкупа и сжигания

Зак Гузман:

После краха действительно многие покупали токен, число холдеров заметно выросло. Но меня интересует вопрос финансирования: какое положение дел с деньгами для программы выкупа? Что инвесторам нужно понимать?

JP Моллин:

Прежде всего, хотел бы прояснить: наше операционное состояние устойчиво, финансовые показатели в норме. У нас достаточно капитала для продолжения работы. Более того, мы получили множество предложений об участии от действующих и новых инвесторов, готовых профинансировать программу обратного выкупа или предложить долгосрочные OTC-сделки. Мы активно оцениваем эти варианты и планируем в кратчайшие сроки представить комплексный план. Наш бизнес будет функционировать в штатном режиме, а мы обязательно будем своевременно информировать всех о ходе подготовки плана. Финансы в порядке, движение продолжается.

Зак Гузман:

Вы упомянули долгосрочные OTC-сделки, и я считаю это важным моментом, ведь внебиржевая торговля может влиять на цену. Инвесторы, такие как Laser Digital и Shorooq, заявили, что не продавали токены. Проводили ли вы должную проверку (due diligence) в этом аспекте как основатели? Проводил ли Mantra раньше OTC-сделки?

JP Моллин:

Да, мы действительно проводили внебиржевые сделки с рядом институциональных партнеров, состоятельными физическими лицами и семейными офисами. Все эти сделки носили долгосрочный характер, и на данный момент никаких разблокировок не производилось. Мы стараемся убедиться, что инвесторы не используют инструменты для хеджирования рисков, и поощряем долгосрочное удержание активов, чтобы избежать лишнего давления на продажи. Мы сотрудничаем с брокерами, которые уведомляют нас о намерениях продать; тогда мы подключаемся к инвестору, чтобы провести транзакцию упорядоченно и поддержать здоровье рынка.

Зак Гузман:

Учитывать это с точки зрения регулирования непросто, да?OM понесла удар по репутации, на рынке уже много токенов. После перевода из ERC20 в токены основной сети такая ситуация становится сложнее контролировать?

JP Моллин:

По факту, это не так сложно. С Ethereum в основную сеть было переведено уже более 100 миллионов токенов OM. Это означает огромный объем обращающихся активов. Мы не продаем токены из свободного обращения, а работаем с теми, что долго удерживаются в резервах. Именно этим можно объяснить способность формировать позицию на 100 млн долларов, так как эти активы служат отличным обеспечением. Но при недостатке ликвидности и малом объеме торгов биржа вправе инициировать ликвидацию.

Токены выглядят бездоходными в основном из-за проблемы ликвидности. Токены в свободном обращении предназначены для торговли на бирже, а не для залогового использования. Мы вели диалог с биржами, но вопросы ликвидаций — это дело их отношений с инвесторами. Обычно такие процессы проходят постепенно при постоянном обмене информацией. Однако мы наблюдали агрессивные и стремительные ликвидации, что вызывает опасения, и мы пытаемся寻求 юридической защиты. Мы действуем рука об руку с инвесторами, рассмотрывая все возможные пути.

Зак Гузман:

Есть ли обновления по графику токенов? Были голосования и предложения по его реализации. У вас есть план эмиссии, и вы остерегаетесь атак по подделке кошельков, когда мошенники пытаются создать фейковые аккаунты для получения дополнительных токенов. Насколько это соотносится с таймингом? Как основателю, как вы реагируете на такие инциденты? Может ли это служить тревожным сигналом того, что токены попадают не в те руки?

JP Моллин:

Я рассматриваю это скорее как неудачное стечение обстоятельств. Несколько недель назад состоялся первый этап распределения 10% токенов; данная аirdrop-кампания была слегка задержана. Коротко о токеномике: в феврале 2024 года мы анонсировали изначальный план раздачи 50 миллионов токенов с оценкой от 5 до 10 млн долларов, затем сумма росла вплоть до пиковых 400–500 млн долларов.

Все это были токены OM с нулевой базой себестоимости, что вызвало определенные опасения среди существующих холдеров. Поэтому мы скорректировали механизм разблокировки и запустили первый дроп. Также мы усилили защиту от подделок, однако выявили вредоносную активность: ряд аккаунтов и кошельков пытался обойти систему, что категорически противоречило нашим целям. Мы нацелены на защиту и поддержку реальных покупателей. Исходя из этого, в марте мы внедрили систему детекции, а полторы недели назад успешно провели распределение.

Зак Гузман:

Почему вы хотите защищать тех, кто платил деньги за поддержку проекта, предотвращая получение токенов теми, кто не внес равный вклад?

JP Моллин:

Я считаю, что люди, поддерживающие проект, вкладывают тяжелые заработанные средства; я обязан помогать им. Когда кто-то пытается необоснованно использовать систему для спекуляции и получения прибыли, мы как создатели и защитники проекта не можем позволять подобное. Это не означает отказа от поддержки社区-активностей. После дропа в сети осталось более 200 000 кошельков, прошедших валидацию и подтверждающих свою реальность; они не пострадали от спуфинга и продолжают удерживать активы. Это группа пользователей, требующая защиты. Вопрос касается не только холдеров основной сети, но и владельцев OM на Ethereum — порядка ста тысяч пользователей, и это без учета адресов на самих биржах, поэтому масштабы значительны. Для нас это принципиально важно, я придаю этому большое значение, хотя ситуация крайне печальная.

Прозрачность, отношения с инвесторами и маркетмейкерами

Зак Гузман:

Как основателю, вы обязаны строго выполнять функции контроля, гарантируя соблюдение периодов блокировки. Основатели некоторых проектов халатно подходят к этому вопросу. Кроме того, текущая рыночная капитализация превышает 6 млрд долларов, а медленный рост котировок мог быть вызван искусственным завышением цен маркетмейкерами в условиях недостаточной ликвидности. Вызывает ли это беспокойство? Потому что отсутствие достаточного торгового оборота и активности может привести к тому, что инвесторы придут на рынок по завышенным ценам. Насколько такие рыночные динамики влияют на вашу ответственность?

JP Моллин:

Поделюсь некоторыми корректировками, которые мы внесли в токеномику. При адаптации графика разблокировки текущей дроп-кампании мы также пересмотрели распределение токенов для команды. Активы команды по-прежнему хранятся в кастодиальном контуре Anchorage; эта информация уже отражена в отчетах о прозрачности. В рамках дропа мы увеличили срок блокировки для команды и советников до максимально возможного периода: 30 месяцев блокировки, за которыми следуют 30 месяцев поэтапной разблокировки.

Что касается моих личных ERC-токенов, я полностью реинвестировал их и commitments продолжить инвестиции на следующие шесть лет, прибавив к уже внесенным мною четырем с половиной годам труда над строительством Mantra.

Наша цель — долгосрочная устойчивость. Я пережил множество взлетов и падений, и эта ситуация не стала исключением. Я действительно несу за это ответственность. Этот случай беспрецедентен, и, полагаю, здесь присутствовал злой умысел, поэтому мы прилагаем все усилия, чтобы выяснить правду. Но я остаюсь на месте, принимаю активное участие в корейском саммите и делаю ставку на коммуникацию и прозрачность, потому что искренне люблю этот проект. Сообщество имеет для меня колоссальное значение. Мы продолжим бороться за их интересы. Я беру на себя всю полноту ответственности, независимо от обстоятельств. Сейчас для нас сложный этап, однако мы двинемся вперед, опираясь на фундаментальные партнерские связи.

Зак Гузман:

Думаю, я начинаю понимать под «злым умыслом», о котором вы говорите. Это новый взгляд для меня, возможно, действительно нечто произошло. Создается впечатление, что вы утверждаете: кто-то держал огромную позицию, которая подверглась ликвидации.

JP Моллин:

Мне кажутся подозрительными тайминги события и методы его обработки. Подобные масштабные обвалы не могут происходить молниеносно за ночь, поэтому наша задача — детально выяснить истинные обстоятельства.

Обычно подобные ликвидации не происходят в режиме реального времени. Тот, кого когда-либо закрывали принудительно или кто сталкивался с кредитной ликвидацией, знает механику. Если поддерживать диалог с биржей или кредитором, предоставлять обеспечение или искать компромиссные решения, никто вдруг не начнет ликвидировать весь портфель целиком, особенно с позициями на сотни миллионов долларов. Это огромная ставка, требующая аккуратности. Мы полагаем, что ситуация управлялась некорректно. Именно поэтому мы хотим найти ответы: многие люди пострадали.

Зак Гузман:

Соглашусь, однако отмечу, что это также ключевой вопрос взаимодействия с рыночными маркетмейкерами. Повторюсь: глядя со стороны, могу лишь строить гипотезы; вероятно, самые точные данные известны вам. Мне интересно, почему это произошло. Некоторые говорят, что механизм прост. Возьмем вашу аналогию с ликвидацией: если токен торгуется не по классическому закону спроса и предложения, а котировки искусственно завышаются разными участниками рынка, биржа могла бы сказать: «Смотрите, такая динамика выглядит естественно, без покупок цена неизбежно просядет».

Как основателю, вам наверняка известны эти разговоры или по крайней мере должны быть осведомлены о потоках токенов, объемах торгов и статусах бирж.

JP Моллин:

Отчасти да. Действительно, мы получали обращения от бирж с вопросами: «Что делают эти токены, откуда они, зачем размещены как залог на платформе?» Нам приходили адреса совершенно новых кошельков с других площадок. Я не обладаю полномочиями определять точное происхождение или принадлежность конкретных адресов.

Мы сотрудничаем с несколькими различными маркетмейкерами, выступающими одновременно инвесторами. Буду рад назвать их имена. Мы работаем с Laser, Amber и Manifold Trading; они все являются нашими инвесторами и партнерами. Могу четко заявить: мы никогда не занимались никакими формами манипуляции с ценами или искусственного завышения стоимости токенов вместе с нашими маркетмейкерами. Это совсем не наш стиль работы, у нас даже нет капитала для подобного. Mantra не привлекала такие суммы за последние 12–16 месяцев. Этого никогда не было и не будет.

Я уверен, что стоимость токена должна определяться рынком. Мы стремимся к справедливой оценке той ценности, которую строим. За последний год-полтора наша реализация была крайне успешной. Было множество громких объявлений, поддержка институционального капитала и партнеров, включая крупных девелоперов недвижимости и сетевых партнеров уровня Google. Так что нельзя утверждать, будто мы не прошли проверки на благонадежность. Мы являемся регулируемой компанией. Мы постоянно отвечаем на запросы и сохраняем полную прозрачность в отношении наших действий. Кстати, мы также поддерживаем связь с партнерами по комплаенсу.

Зак Гузман:

Хочу спросить: как компания, получившая одобрение регулятора Vara, обсуждали ли вы с ними данный инцидент?

JP Моллин:

Vara стала одним из первых контактов, к которым мы обратились. Мы ведём непрерывную коммуникацию. Думаю, все заинтересованы в установлении истины, и мы берем на себя обязательство максимально прозрачно раскрывать факты и информацию.

Помимо восстановительного плана, следующим шагом будет публикация детального постмортема. Мы намерены открыто предоставить все сведения, доступные нам, включая публичные адреса кошельков. Мы хотим вернуть доверие сообщества и наглядно отобразить пройденный путь в блокчейне. Shorooq уже публично раскрыли информацию о своих адресах, Laser также опубликовала данные, мы тоже выложили информацию о наших кошельках. Мы продолжим выпускать максимум данных. Мы не уходим от ответственности, мы остаемся на связи.

Зак Гузман:

Хочу вернуться к вопросу прозрачности: Shorooq официально заявили, что не продавали данные активы. Как мы будем дальше выстраивать прозрачность? Каково будущее Mantra? Что ждет токен OM дальше? Эти вопросы вызывают массу сомнений.

До инцидента я проверял материалы и заметил вопросы о прозрачности в Twitter. В ответ вы упоминали структуру предложения. Основной дискурс крутился вокруг поддельных дроблей дропов, на что вы ответили: “Ни не завышаю, ни не занижаю стоимость токена. С самого старта мы сохраняли прозрачность токеномики, и недавно опубликовали еще один отчёт для сообщества.” Мне интересно узнать, о каком отчете идет речь. Возможно, вы имели в виду защиту от подделок, но главный вопрос касается транспарентности изменений предложения. Также я видел, что Binance недавно выпустила предупреждение по листингу OM из-за опасений увеличения предложения.

JP Моллин:

В процессе развития Mantra мы регулярно обновляли данные о эмиссии и обращении токена OM. Данные процедуры валидации были пройдены в начале прошлого года при объединении ERC-токенов с новыми токенами цепи, пройдя одобрение через голосование DAO и сообщество ERC20 Mantra DAO. Последние месяцы мы непрерывно публикуем апдейты. Хотя сейчас под рукой нет прямых ссылок, я с радостью ими поделюсь.

Вы можете наблюдать за ходом процесса. Мы тесно сотрудничали с Binance и другими биржами. Каждый раз при изменениях в токеномике мы немедленно информируем площадки. Любые корректировки экономики токенов передаются биржам напрямую через верифицированные governace-пропозиции или публикации в официальных СМИ.

Бинанс осведомлен об этих изменениях, именно поэтому ряд бирж планирует перейти на поддержку основной сети, начиная с Binance. Мы заранее согласовывали с ними поддержку; площадка в курсе перемен. Это не новость, подобная ситуация уже возникала в октябре прошлого года.

Каково дальнейшее развитие Mantra?

Зак Гузман:

Но мне представляется особенным моментом процесс 1:1 сжигания при зеркалировании токенов основной сети относительно существующих активов. Обсуждалось ли, что делать, если circulating supply окажется избыточным — стоит ли конвертировать часть токенов?

Изучая предложения, многие отмечали, что данный пункт является частью системы. Помню, вы упоминали 91 голос. Многие тогда говорили, что проект мертв. Да, будучи лидером, расскажите, каким был процесс принятия решения? Планируете ли пересмотреть его?

JP Моллин:

Нет, я не стану менять решение. Полагаю, если бы proposition прошло иначе, у нас вообще не появилось бы Layer 1 для Mantra. Изначально мы планировали отдельно запускать Mantra ERC и полностью изолированную L1-цепь, которая должна была проводить собственную раздачу обратно для OM (тот токен носил имя Omega AUM). Тогда, в конце 2023 – начале 2024 года, мы консультировались с инвесторами и ключевыми членами команды; мало кто толком понимал потенциал Mantra. Цена тогда упала на 95%. Все были уверены, что проект окончательно закрыт. Затем мы пережили чудесный ралли, чему во многом способствовала переоценка токена умершего DAO в новый актив L1 для реальных активов (RWAs).

Очевидно, успех стал комбинацией смены нарративов и нашей постоянной работы. Механика зеркалирующего пула полностью прозрачна: при создании нового предложения для цепи каждый, поддерживающий проект, обладает полным пониманием данного процесса.

Зеркалирующий пул функционирует как мост между ERC-токенами и активами основной сети. Фактически мы поддерживаем зеркальное отражение существующего ERC-предложения, что проверяется ончейн. Когда пользователи отправляют свои ERC-токены, они направляются в адрес сжигания. На данный момент сожжено примерно 100 миллионов токенов.

Зеркальные токены представляют собой взаимозаменяемые единицы. Например, на Bybit можно видеть листинги как ERC, так и Mantra Chain. Пользователи могут депозитить ERC OM, либо депозитить/выводить Mantra OM и наоборот.

Наш порог составляет 30 000 токенов: если отправить меньший объем через мост, средства пополнятся мгновенно в течение нескольких минут после валидации отправки на адрес сжигания, после чего эмитируются новые токены. При сумме свыше 30 000 единиц требуется ручная обработка: мультисиг одобряет транзакцию, и выполнение может занять до 24 часов для предотвращения атак типа Sybil и крупных уязвимостей.

Во время инициализации я не помню точную цену OM, но в кошельке моста находился актив на сотни миллионов долларов. Мы стремились гарантировать, что этот инструмент не станет вектором атак, и обеспечить корректный переход активов пользователей в основную сеть, которая стала центром всей новой экосистемы.

Зак Гузман:

С учётом падения на 90%, осознавая, что многие, входившие по высоким ценам, потеряли заработанные кровью средства, считаете ли вы и ваша команда достаточно прозрачны в информировании аудитории о возможных рисках?

JP Моллин:

Хороший вопрос. Считаю, мы всегда делали всё возможное для поддержания прозрачности. Проблема в другом: я намерен и впредь сохранять максимальную открытость, чтобы каждый мог убедиться: мы действительно не продаем ни единого токена.

Зак Гузман:

Думаю, основное недовольство вызвано не столько продажами, сколько странным фокусом внимания SEC. Недавно Комиссия высказалась по вопросам прозрачности, требуя в таких случаях “раскрыть ваших маркетмейкеров, условия достигнутых соглашений, лиц, потенциально держащих токены, и изменения в предложении.”

Поэтому вопрос таков: сейчас OM торгуется примерно за $0.70 вместо прежних близких к $7, то есть ровно в десять раз дешевле. Готовы ли вы открыто говорить о соглашениях с маркетмейкерами и инвесторами? Их база входа огромна, создавая значительное давление на предложение. Общение с новыми людьми требует особой подачи: какую именно прозрачность вы хотите обеспечить сейчас?

JP Моллин:

Я считаю, что лучшее, что мы можем сделать сейчас, — это публиковать как можно больше ончейн-данных, чтобы показать текущее состояние токена и разобраться, что именно произошло.

Оффчейн-факторов сравнительно немного, график разблокировок мы публикуем с момента основания компании. Мы готовы раскрыть максимум деталей по транзакциям. Действительно нацелены на это. Я поддерживаю данную стратегию, данные будут доступны, хотя пока технически не все подготовлено. Инвесторы вправе знать детали. Вы затронули оба аспекта, ончейн и оффчейн, и мы полностью намерены предоставить исчерпывающую информацию. Я даю это официальное обещание.

Зак Гузман:

Касательно дальнейших перспектив — серьезный вопрос, волнующий многих. Расскажите, пожалуйста, о стратегии развития и планах движения вперед. Что касается ваших RWAs на цепи, вы упоминали ограниченное привлечение внешнего капитала. Вернуться к прежним значениям при обратном выкупе практически нереалистично. Так какой план у вас есть для достижения цели? Какие активы задействованы сейчас?

JP Моллин:

Конечно. Мы уже переживали похожие испытания. При первоначальном запуске цена падала более чем на 95%. Инвесторы считали ситуацию безнадежной, но мы справились с ралли. Обязуемся достичь аналогичного результата вновь.

С позиции основателя я готов пойти на всё необходимое для достойного обращения с сообществом. Я приложу максимум усилий. Для меня это важнее любых финансовых показателей. Сейчас наша главная задача — документировать ход событий и поддерживать команду в этот тяжелый период.

У нас есть сильные долгосрочные институциональные партнеры. Бизнес обеспечен финансированием. Мы будем двигаться дальше и реализовывать утвержденные стратегии. Нас радует значительный рост институционального интереса.

Мы сосредоточены на возможностях обратного выкупа. Я готов инвестировать личный капитал, используя токенные активы основателя. Честно говоря, я не воспринимаю это исключительно как финансовую сделку, такой подход никогда не был приоритетом. Главная цель — реабилитация бизнеса и непрерывное развитие. Будем действовать совместно с партнерами Subaru, Laser и другими, создадим адекватную программу выкупа, настроим механизмы сжигания, обеспечим видимость процессов и уберем излишки предложения. Я уже переговорился с инвесторами, они подтвердили готовность поддержать инициативу.

Зак Гузман:

Хочу уточнить момент: если инвесторы или институты проявляли интерес к ликвидациям, могли ли они вмешаться в процессе? Вы сказали, что подобные диалоги не велись.

JP Моллин:

События развивались чрезмерно стремительно, все произошло в воскресенье вечером, времени на реакцию было критически мало. В тот момент я отдыхал. Разумеется, мы взаимодействуем с партнёрами, удерживающими активы; они подтверждают поддержку проекта, появились и новые инвесторы, изъявившие желание участвовать. Эта динамика вселяет оптимизм. Люди видят, что мы строим долгосрочную историю, и кризис не стал для нас первой проверкой. Мы продолжим работу.

Зак Гузман:

Касательно личного воздействия на вас: вы затрагивали эту тему ранее. Вы работали над проектом довольно длительное время. Я наблюдал ваши интервью на протяжении многих лет, начиная с ранних этапов OM и заканчивая запуском основной сети в прошлом году. Каково личное восприятие происходящего для вас? Я беседовал с руководителями множества проектов, включая До Квона после краха Terra и SBF после коллапса FTX. Меня интересует, JP, испытываете ли вы хоть долю облегчения? Судя по вашему голосу сегодня, это маловероятно. При росте стоимости актива всегда есть риск непредсказуемых сценариев. Есть ли чувство relief, что “ну, цена на текущем уровне”? Учитывая ваш опыт с крахами, возникает ли мысль о том, что “может, это оптимальная точка фиксации”?

JP Моллин:

Я так не считаю. Независимо от рыночной оценки, никакого чувства облегчения я не испытываю. Произошел беспрецедентный инцидент, миллионы людей лишились средств и пострадали, и это сильно меня беспокоит. День оказался действительно сложным. Мне жаль наше сообщество, тех, кто потерял деньги, нашу команду и иностранных инвесторов. Ситуация крайне плачевная, сердце кровью обливается. Никакая смена рыночных котировок не принесет мне успокоения. Я взял на себя обязательство dedicating каждое мгновение восстановлению ситуации и совершению правильных шагов. Я придерживаюсь своего слова, свидетелями которого стали люди, поддерживавшие нас в прошлом году. Я приложу все силы, чтобы спасти проект и возьму на себя ответственность за произошедшее, не скрываясь.

Зак Гузман:

Вы сказали, что чувствуете себя плохо. Мне хочется понять причину этой боли явно. Падение цены, конечно, фактор, но похоже, вы не считаете это своей ошибкой. Что конкретно заставляет вас чувствовать себя плохо, кроме цены? Раз вы не продавали, и ваши инвесторы тоже не продавали, какова причина вашего расстройства?

JP Моллин:

Главная причина моей грусти — люди потеряли деньги. Они доверяли проекту и активу, а за одну ночь их портфель обесценился на 80–90%. Это действительно ужасно. Мне искренне жаль тех, кто верил в нас.

Зак Гузман:

Чувствуете ли вы персональную ответственность как основатель? Поделились бы, если возможно, тем, что именно вызывает у вас чувство вины?

JP Моллин:

Они доверяли мне, верили в проект, но оказались в убытке. Я ощущаю фидуциарную обязанность перед холдерами и сторонниками. От этого ощущения невозможно избавиться, и я глубоко переживаю. Честно говоря, слов уже не хватает.

Мне больно, нашему сообществу больно. Холдеры и вся инфраструктура проекта пострадали. Я чувствую ответственность, несмотря на то, что не допускал халатности или злонамеренных действий.

Зак Гузман:

Интересно, если инвесторы услышат, что они “пострадали”, действительно ли они чувствуют этот удар, даже при текущей цене в $0.70?

JP Моллин:

Я склонен думать, что глубокого ущерба они не понесли. Об этом говорит и тот факт, что инвесторы, владеющие ликвидными активами, до сих пор не реализовали ни одной доли.

Зак Гузман:

Возможно, пострадали не те инвесторы, а более поздние участники, связанные с колебаниями курса. Ваша деятельность в сфере RWA сейчас крайне популярна. Прежде чем завершить эфир, я хочу дать вам слово для финального обращения. Скажите тем, кто держит токен, то, что вы хотели бы донести.

JP Моллин:

Прежде всего, спасибо, что позволили выступить и поделиться ситуацией. Ещё раз подчеркну: мы разработаем стратегический план и предоставим абсолютно прозрачную расшифровку всех событий. Следите за нашими твиттер-аккаунтами — там будет публиковаться вся официальная информация. В ближайшие дни мы представим программы обратного выкупа и сжигания, направленные на максимизацию поддержки инвесторов. Будем поддерживать постоянный диалог с аудиторией. Дай Бог, мы компенсируем потери.

Благодарю друзей, поддержавших нас и связавшихся лично — это для нас невероятно ценно. Тем, кто сейчас относится к нам скептически: мы будем усерднее работать, чем когда-либо прежде, и станем сильнее.