Артур Хейс: долг ИИ, страховые мины, топливо для биткоина

Автор: Артур Хейс

Перевод: Saoirse, Foresight News

Слышите? Ведущие игроки из сферы ИИ вдруг проснулись и начали беспокоиться о будущем человечества — ведь их творение, ставшее почти «кремниевым богом», вот-воро должно обрести жизнь. По сути, оно уже давно движется к этому статусу, но теперь, когда момент запуска стал неизбежным, они вдруг задумались о путях развития общего искусственного интеллекта (AGI).

(Примечание: «Silicon-God» (кремниевый бог) — так представители Кремниевой долины называют вот-вот рождающийся супер-OИИ AGI. Автор использует этот термин с иронией, подвергая сомнению, что этот грандиозный нарратив служит лишь инструментом для привлечения финансирования и лоббирования.)

Это внешний нарратив, который они транслируют миру. Но будучи от природы подозрительным человеком, я взглянул на календарь: конец третьего квартала уже на носу, а Anthropic до сих пор не вышла на биржу. Не могу не задаться вопросом: каково на самом деле финансовое состояние компании? Тот стремительный рост годовой выручки, о котором постоянно твердят в пресс-релизах, не начал ли замедляться? Они заявляют, что компания прибыльна после вычета всех операционных расходов. Мне нетерпится изучить готовящийся к подаче проспект S-1, чтобы понять, сколько на самом деле стоит обслуживание каждого токена пользователя. Также интересует, какая доля клиентов генерирует прибыль, и растет ли эта аудитория или сокращается? К сожалению, на эти вопросы мне не ответить. Причина проста — «безопасность превыше всего».

Как вы можете заметить по моему тону, я считаю, что заявления Anthropic, OpenAI и SpaceX о замедлении разработки AGI ради «безопасности» продиктованы не заботой о благе обычных людей, а суровой экономической реальностью: рынок не готов в достаточном объеме покупать их продукты ИИ по текущим ценам. Если говорить конкретнее, спрос на ИИ огромен, но клиенты хотят приобретать его по «китайской цене» — то есть примерно в сто раз дешевле американской.

Когда «китайское ценообразование» начинает давить на высокомерных американских специалистов в сфере ИИ, их первая реакция — вопль: «Но качество китайских продуктов ужасно!». Как только модели из Китая быстро наверстывают упущенное в плане качества, они переходят к жалобам: «Китайцы просто дистиллируют наши модели, чтобы создать свои». Рынку плевать на причины низкой цены китайских моделей; он хочет лишь самый дешевый сервис интеллекта. Тогда эти специалисты ИИ меняют ноты на причитания: «Мы заботимся о безопасности человечества, поэтому приостанавливаем разработку». Звучит благородно… Но за этой преувеличенной «имитацией травмы», подобной тому, как футболисты симулируют фолы на чемпионате мира, последует требование: «Но нам всё ещё нужно победить Китай, поэтому правительство должно вмешаться, ввести регулирующие нормы и продолжить финансирование этой гонки ОИИ».

То, что эти три ведущие американские ИИ-лаборатории используют «приоритет безопасности» как предлог для замедления разработки AGI, имеет критическое значение для финансовых рынков и глобальной ликвидности фиатных валют. Причина проста: их потребность в вычислительных мощностях обеспечивает обслуживание долгов инвестиционного уровня на сумму свыше 1 триллиона долларов, а также кредитов с низким рейтингом на сотни миллиардов.

На графике показано соотношение обязательств по закупкам от OpenAI и Anthropic у четырех крупнейших американских облачных провайдеров к их непокрытым заказам на будущее. Это наглядно демонстрирует, какие гигантские долгосрочные контракты обеспечивают две ведущие ИИ-компании для облачного сектора.

В совокупности эти ИИ-лаборатории не генерируют никакой прибыли. Следовательно, им необходимы в качестве страховки такие赚钱ные технологические компании, как NVIDIA, Broadcom, Google и Microsoft, которые предоставляют внебалансовые гарантии под долги по аренде дата-центров и закупке чипов. Последующие закупки чипов и оборудования зависят от того, будут ли ИИ-лаборатории непрерывно обучать самые передовые модели, те самые «почти, почти, почти ставшие кремниевыми богами», параллельно обрабатывая запросы пользователей на инференс. Однако если «безопасность прежде всего» станет новым ключевым принципом, расходы на обучение новых моделей, хотя и не обнулятся, обязательно снизятся с текущих пиков; фокус сместится на повышение эффективности конвертации электроэнергии в интеллект. А это означает снижение расходов клиентов на вычислительные мощности. По сути, «безопасность прежде всего» равносильно уничтожению спроса на вычислительную мощность.

Если бы капитальные затраты на ИИ финансировались исключительно за счет денежного потока от основной деятельности, волноваться было бы нечему. Но проблема в том, что эти десятки триллионов долларов долгов остаются в силе независимо от того, продолжают ли ИИ-лаборатории закупать вычислительные мощности или нет. Дефолт не наступит мгновенно, но как только лаборатории перестанут потреблять мощность в ранее ожидаемых объемах, цена этих долговых инструментов обрушится. Главный вопрос: кто купил эти долги и покупал ли он их с плечом? Ответ очевиден: спекулянты использовали кредитное плечо для покупки этого низкокачественного долга. И кто же тогда окажется конечным получателем этих проблемных активов?

Фактически миллионы держателей страховых полисов в США косвенно сделали ставку на историю с ИИ. И политика «безопасности прежде всего» ударит по ним без каких-либо буферизаций. Раньше я не до конца понимал эту мошенническую схему, пока Nick Nameth на Substack не разобрал её до мельчайших деталей. Ниже я простым языком объясню суть нашим читателям из криптосообщества. Вывод таков: если переоценить долги, связанные с ИИ, по справедливой рыночной стоимости, большая часть страхового рынка США фактически уже находится в состоянии отрицательного капитала. Это возвращает нас к главному вопросу инвестирования в мировой экономике с банковским резервированием частичного покрытия: правительство США стоит перед выбором — либо выступить конечным покупателем вычислительных мощностей под видом вопросов национальной безопасности, либо печатать деньги для спасения глубоко убыточных страховых компаний.

Независимо от выбранного пути, мы, держатели биткоина и криптоинвесторы, оказываемся в выигрыше. Если игнорировать рыночные сигналы и добиваться финансирования нерентабельного исследования «кремниевого бога», потребуется эмиссия денег для оплаты подобных непрофильных расходов, что неминуемо породит дополнительную финансовую спекуляцию и подтолкнет цену биткоина вверх. Если же правительство выберет путь спасения страховщиков, оно будет печатать деньги для выкупа плохих долгов по ИИ, расширит денежную массу и тем самым тоже поднимет цену биткоина.

Далее в статье мы разберем механизм работы этой системы.

Во имя Китая

Стоит приписать любые действия знаменем национальной безопасности, как правительство США почти всегда сможет найти оправдание своему поведению. Достаточно вспомнить разрушения, причиненные после терактов 11 сентября, когда власти раздували образ угрозы и развязали войну против терроризма по всему миру. В этот раз роль придуманного врага отведена китайцам, которые углубляются в математику, воруют передовые технологии США и продают готовую продукцию обратно в Америку всего за один процент от первоначальной цены. Чтобы разгромить Китай, внутри капиталистической системы придется внедрять черты государственного социализма.

Главы ИИ-сектора смогли убедить Трампа и его штаб игнорировать два очевидных факта: рынок уже доказал, что бизнес ИИ не приносит прибыли, а избиратели разных политических спектров выступают против строительства множества новых дата-центров и требуют компенсации за кражу данных. Раз Китай способен предоставлять доступные продукты ИИ, ответом США становится еще большее финансирование создания того самого «почти-почти-почти-практически рождающегося кремниевого бога».

(Я буду продолжать повторять приставку «почти», ведь до AGI нас отделяют лишь вера, воровство данных и средства налогоплательщиков.)

В таких сферах, как война, экономика и робототехника, все в конечном итоге подчиняется AGI. Поэтому другие страны мира должны использовать ее согласно воле США. Исходя из этого нарратива, Америка обладает самой инклюзивной и справедливой культурой в мире, поэтому этот кремниевый бог ни в коем случае не должен попасть в руки стран неверующей иудео-христианской цивилизации, скажем, Китая. (Покрутите пальцем у виска, и еще раз сильнее.) У каждого свое идеальное место для жизни. Даже если моя морально-культурная система кажется мне превосходящей другие, я не готов тратить все свои ресурсы и даже жизнь, чтобы навязать эти ценности всему миру. Вы вправе считать культуру США или Запада superior, но не стоит передавать триллионы долларов налоговых поступлений Элону Маску, Саму Алтману и Дарио Амоджо. (Лидеры трех ведущих американских ИИ-компаний: xAI, OpenAI, Anthropic.)

Говорят, что превосходство американской системы заключается в том, что в большинстве случаев сотни миллионов информированных граждан через свободный рынок определяют цены на товары и услуги, а государство не вмешивается, позволяя рыночным сигналам диктовать, что и в каком количестве производить. Однако теперь из соображений национальной безопасности, опираясь на гипотезу о том, что колоссальные инвестиции в скармливание данных нейросетям для прогнозирования следующего токена непременно создадут AGI, любые рыночные сигналы объявляются ошибочными. Таким образом, правительству США необходимо увеличить госзакупки для создания следующего поколения передовых моделей и подавить Китай силой культурного превосходства. Это чистая высокомерность. Помним ведь, чем закончилась полет Икара слишком близко к солнцу?

Хватит рассуждать о высоких материях — перейдем к плану спасения.

«Приоритет безопасности» подразумевает снижение спроса на вычислительные мощности в трех ведущих американских ИИ-лабораториях. Здесь правительство может выйти на сцену и заключить контракты гарантированных закупок, обеспечив лабораториям стабильную прибыль, подобно контрактам, получаемым некоторыми оборонными и горнодобывающими предприятиями. Государство будет использовать эти мощности для продвижения исследований в области AGI. Наконец, правительство может взять свои собственные модели в лизинг обратно у ИИ-лабораторий, которые затем продадут услуги инференса клиентам на территории США и среди союзников за чрезвычайно высокие цены.

Такой подход позволит государству контролировать передовые модели и предоставлять их западному миру по своему усмотрению. В модели частных ИИ-лабораторий есть изъян: поскольку они являются глобальными корпорациями, ради прибыли иногда продают доступ к моделям кому попало, что конфликтует с целями национальной безопасности правительства. Если китайские лаборатории достигают технологического прогресса частично благодаря дистилляции американских передовых моделей, то прямое управление разработкой со стороны государства могло бы отбросить Китай в гонке за AGI на месяцы, а то и годы. Даже если эта идея сработает, она в итоге провалится, точно так же как попытки монополизировать передовое оборудование для производства чипов не смогли помешать Китаю создать собственную передовую электронику. Информация по своей природе стремится к свободному течению. В эпоху интернета полная информационная блокация невозможна. Еще до появления интернета США не смогли предотвратить утечку секретов советскому Союзу после успешного создания атомной бомбы. Те, кто верит, что в сфере AGI возможны исключения, просто не понимают человеческую изобретательность и адаптивность в условиях геополитических интересов.

Финансирование этого «кремниевого бога» потребует выпуска дополнительных долговых обязательств. Этот план легко продать, поскольку финансовые регуляторы — министр финансов Бессент и председатель ФРС Уош — верят, что ИИ повысит производительность. Они уверены: стоит полностью интегрировать ИИ, как экономический рост позволит США избавиться от бремени огромного госдолга. Это суждение не лишено оснований. В июне 2026 года номинальный годовой рост ВВП США составил 6,6%, а эффективная ставка по федеральным фондам составляла около 3,6%. При постоянном выпуске краткосрочных казначейских векселей Бессентом правительство зарабатывает на этой задолженности 3% доходности, но вкладчики несут убытки. Если дефицит бюджета удастся держать ниже 3% (а это весьма смелая предпосылка), соотношение долга к ВВП начнет снижаться. Экономический рост будет стимулироваться преимущественно строительством ИИ-дата-центров, фундаментом которого служит потребность лабораторий ИИ в вычислительных мощностях. Поэтому с точки зрения финансирования, если выпуск коротких облигаций дает 3% доходности, участие государства в качестве конечного покупателя мощностей финансово оправдано.

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Правительство США исторически живет с дефицитом, финансируя расходы за счет заемных средств. Если Уош поддержит этот курс, задача решится легко. Но пока деятельность возглавляемого им ФРС не совпадает по ритму с деятельностью Минфина под руководством Бессента.

С июля 2023 года это первое повышение ставки монетарной политики США: на заседании FOMC на прошлой неделе решением единогласно повышена базовая ставка на 0,25 процентного пункта. Объем денег, создаваемых ФРС, больше не увеличивается, а с 14 августа план RMP по покупке коротких казначейских облигаций был остановлен.

Если правительство реализует этот план, но ФРС не снизит стоимость капитала и не развернет свой баланс, массовый выпуск долга взвинтит процентные ставки. Рост ставок по ипотечным кредитам, кредитным картам и автокредитам вызовет лишь раздражение избирателей в отношении политики, связанной с ИИ. Трудность реализации этой стратегии многократно возрастет, если Трамп и Бессент не смогут заручиться поддержкой как минимум семи членов FOMC.

Все вышеописанное касается традиционной политики ФРС, которая обычно вызывает пессимистичные прогнозы относительно рынков. Но не следует забывать и про другой мощный печатный станок: коммерческие банки. И Уош, и Бессент выступают за то, чтобы банковский сектор взял на себя основную роль в денежной эмиссии. С момента остановки программы RMP 14 августа банки создали более 100 млрд долларов новой денежной массы за счет расширения общего объема активов, чему способствовало ослабление требований к регулированию ликвидности.

Помимо разворачивания баланса, после текущего повышения ставки на 0,25 п.п. банки получают дополнительно 7,5 млрд долларов годовых процентов на свои избыточные резервы, депонированные в ФРС. Эти средства пойдут на новые кредиты и спекуляции на финансовых рынках. Поэтому недостаточно смотреть только на повышение ставки и сворачивание баланса ФРС: нужно учитывать влияние всей системы коммерческих банков. В совокупности оба фактора дают чистый стимулирующий эффект. Иными словами, если правительство захочет, условия ликвидности вполне позволят поддерживать новый долг и направлять средства на строительство вычислительных мощностей для ИИ.

Однако если государство не возьмет на себя закупки мощности, начнется обесценивание долга. Инвесторы, держащие эти бумаги с плечом, окажутся в кризисной ситуации. Далее мы подробно рассмотрим мошенническую структуру captives-страхования (собственных страховых компаний).

Собственные страховые компании (Captive Insurance)

Ранее я не изучал страховую отрасль. Поначалу использование активов captives-страховщиков крупными частными фондами для финансирования своих инвестиций казалось мне не таким уж однозначно мошенническим. Но, углубившись в механизм этой схемы, я обнаружил конечных жертв.

В каждом этапе кредитного пузыря присутствует группа конечных владельцев проблемных активов. Обычно этими средствами управляли внешние управляющие с безупречной репутацией, работающие с деньгами розничных инвесторов. Получив чужие средства, они получали двойную выгоду: сбор комиссий за управление и продажа портфельных активов непосредственно рознице для искусственного завышения цен на свои позиции. На этот раз жертвами стали покупатели страховых полисов страхования жизни и аннуитетов в США. Чтобы постичь суть этой аферы, сначала нужно разобраться в том, какие методы поддержания жизнеспособности придумали лидеры приватного капитала после заката золотой эры private equity.

После глобального финансового кризиса 2008 года частный сектор уходил от закредитованности, а ФРС снизила ставки до уровня, близкого к нулю. Классическая модель private equity звучала так: находить зрелые компании со стабильным денежным потоком и минимальным долгом, брать их под сильное кредитное плечо, выплачивать дивиденды менеджерам и инвесторам, а потом оставлять расшатанное предприятие обратно на рынке PE. Когда аппетиты публичных рынков возрастали, эту компанию вновь выводили на IPO, замыкая цикл. В эпоху низких ставок эта логика работала безотказно. Обычные люди увязли в ипотеках с отрицательным капиталом, едва сводя концы с концами, не имея возможностей для роста потребления. Лидеры PE не хотели расширять производство или улучшать продукт. Их цель — сохранить исходные денежные потоки, сократить издержки и выкачивать наличность к себе в карман.

Доля совокупного объема кредита США в ВВП. Оранжевый — кредит частного рынка, синий — государственный кредит. После финансового кризиса 2008 года доля частного кредита неуклонно снижалась, а государственного — росла, что отражает смещение структуры долговой нагрузки из частного сектора в государственный.

Объем активов под управлением (AUM) в сегментах венчурного капитала и direct/private equity (PE&VC). Несмотря на экономические спады, от 2000 года наблюдается непрерывный рост, к 2025 году превысивший отметку в 15 трлн долларов. Серая зона обозначает периоды экономических рецессий по данным NBER.

В послековидную эпоху дорожание капитала и закон убывающей предельной полезности нанесли тяжелый удар по доходности фондов. Из-за дешевизны кредитов для закрытия сделок приходилось предлагать все более завышенные оценки за активы с денежными потоками, что привело к падению доходности PE-фондов. Чтобы закрыть следующий раунд сбора средств, руководители фондов начали искать долгосрочные пулы капитала, не чувствительные к краткосрочным выходам инвесторов. Так на сцену вышли страховщики. Страховые компании продают полисы страхования жизни и аннуитеты, собирают премии, инвестируют полученные средства и выплачивают выплаты через десятилетия. Это был именно тот бесконечный пул капитала, о котором мечтали инвесторы в прямые капиталы, позволивший вкладывать средства в переоцененные частные компании и высоодоходные частные кредиты.

Таким образом, крупные игроки PE скупают страховые компании, сами становятся управляющими и перепродают непрозрачным клиентам пакеты низкокачественных активов. Эта схема известна как captives-страхование (собственные страховые компании).

Наиболее абсурдной частью данной сделки является вопрос капитального покрытия captives-страховщиков в соответствии с законодательными требованиями. Поскольку стоимость активов колеблется, регуляторы обязывают страховщиков формировать подушку капитала для обеспечения выплат по полисам. Для этого в индустрии возникли перестраховщики, берущие на себя риски первичных страховщиков. В нормальных условиях первичная страховая и перестраховщик — независимые друг от друга организации, оценивающие риски по справедливым рыночным ценам. Однако данные правила не работают для мошеннической схемы частного страхования. Ее суть — найти покупателя рисков без необходимости самому вкладывать значительный собственный капитал. В результате страховые компании, контролируемые частным капиталом, учреждают аффилированные captives-перестраховщиков. Материнская компания получает необходимую перестраховочную защиту, вкладывая ничтожно мало собственного капитала.

Все эти организации подлежат строгому регулированию и обязаны регулярно публиковать отчеты. Страхуют ли полисы клиенты, если узнают о такой структуре? Чтобы скрыть махинации, вся финансовая экосистема США стала действовать в интересах private equity. Законы некоторых штатов, например Вермонта, идут вразрез с общими нормами макропруденциального регулирования. Первичная страховая компания и аффилированный перестраховщик могут тайно формировать риск-пакеты для реестра, размер которых устанавливается произвольно. После одобрения регуляторами конкретного штата информация засекречивается и скрывается от широкой публики.

Есть еще масса нюансов. Прежде чем продолжить разбор этой дерзкой аферы, приведу аналогию из криптосферы. Помните крах Terra Luna? Collapse произошел из-за того, что удержатели USDT начали распродавать стейблкоин, сломав долларскую привязку. Что произошло бы, если бы До Квон обладал ресурсами нью-йорских частных капиталистов семидесяти лет от роду?

Когда цена UST начала падать, Luna скупает страховую компанию Alameda Insurance. Luna использует собранные премиальные деньги для покупки UST, пытаясь удержать привязку к доллару. Alameda продает полисы страхования жизни жителям Калифорнии, аккумулируя миллиарды долларов. Прямая покупка альтстейблкоинов им запрещена, зато можно вкладываться в корпоративные облигации инвестиционного класса. Luna подкупает аналитиков Moody's, чтобы получить рейтинг инвестиционного класса для своих бумаг. Чтобы привлечь покупателей вроде Alameda, Luna предлагает купон на 5% выше доходности 10-летних Treasury bond. Невероятная доходность! Alameda регистрирует в Вермонте перестраховщика Three Daggers. На каждые 100 долларов реинсурансных активов вкладывается лишь 1 доллар собственного капитала. Далее Alameda докладывает регулятору: «Покупка на 10 млрд долларов инвестиционных облигаций Luna на средства вкладчиков абсолютно безопасна, а Three Daggers покроет любые убытки». Все выглядит безупречно. Но UST продолжает дешеветь, цена Luna обваливается. Спустя несколько недель Luna не может платить купоны по долгам. Даже если аналитики Moody's прячут Rolex за спину и скрывают риски, факт дефолта невозможно игнорировать, и рейтинг сбрасывается до спекулятивного («мусорного»).

Понижение рейтинга рушит всю конструкцию. Регулируемая страховая компания обязана восполнять капитал после снижения качества активов. Но здесь реинсурансный актив изначально фиктивный. Three Daggers не переводил матери в размере сотен миллионов долларов наличными для выполнения требований к капиталу. Когда афера вскрывается, Alameda оказывается технически неплатежеспособным, и регулятору приходится убирать за ними мусор.

Вкладчики понесут колоссальные потери. Во многих штатах США лимит государственной защиты страховщиков составляет всего от 250 тыс. до 300 тыс. долларов. Если ваш полис предусматривает выплату в несколько миллионов, разница останется незакрытой. Что еще хуже, фонд гарантийного страхования формируется силами уцелевших компаний уже постфактум, что кардинально отличается от банковского страхования. FDIC требует от банков заранее аккумулировать взносы. Постфактумная схема финансирования создает перекос в сторону максимального риска: институтам выгодно тянуть время, так как платить за будущий кризис придется другим.

Вернемся в традиционные финансы. Замените «altcoin-долг» на private-кредиты стартапам из IT-сектора, пострадавшим от удара ИИ, и на долги ИИ-дата-центров, ценность которых целиком зависит от непрерывных закупок вычислительных мощностей тремя крупными ИИ-лабораториями.

В колонке таблицы «аффилированный перестраховщик» показан этот фиктивный капитальный буфер. Такие гиганты PE, как Apollo, KKR и Brookfield, используют его для маскировки всех своих ИИ-экспозиций. Реальное качество балансовых активов captives-страховщиков неизвестно, так как они намеренно зарегистрированы в штатах и юрисдикциях, допускающих сокрытие реальной финансовой отчетности. Однако из открытых новостей видно, что практически каждая крупная эмиссия долга ИИ-дата-центра обслуживается такими крупными фондами. Параллельно они выступают крупнейшими создателями private-кредита, финансируя массу SaaS-проектов. Фонды уже заблокировали возможность досрочного вывода средств инвесторами, поскольку эти неликвидные кредиты нельзя быстро реализовать с дисконтом.

Ник Намет оценивает объем этого фиктивного captives-перестраховочного актива в пределах 1,54 трлн долларов. Точную цифру мы определить не можем, но он приводит пример активов Brookfield: по бухгалтерии их объем составляет 1,48 млрд долларов, однако сам перестраховщик сообщил регулятору, что его фактическая ответственность по выплатам равна нулю.

Рынки private-кредита и ИИ-долга начинают давать трещины под тяжестью старых долгов. До того, как рынок осознает масштаб неплатежеспособности captives-страховщиков, мы уже наблюдаем первые трещины. Детонатором станут понижения рейтингов инвесткласс-секуритизированных долгов ИИ-дата-центров. Страховщики изначально покупали лучшие трупы, получая премию к доходности по сравнению с 10-летними Treasury bonds. Как только ведущие лаборатории перестанут закупать мощности в прежних объемах, денежные потоки от них не покроют обслуживание долга дата-центров. Рейтинговые агентства неизбежно снизят оценку, заставив материнские компании пополнять капитал, но аффилированные перестраховщики просто не переведут наличность. Для инвесторов, зарабатывающих на инфляции денег, дыра в балансах страховщиков на несколько триллионов долларов неминуемо получит bail-out. Поколение бэби-бумеров голосует своими полисами. В 2008 году AIG приняла на себя огромный объем мусорных вторичных CDO, после чего правительство устранило проблему. Не забывайте: после того, как средства TARP (Troubled Asset Relief Program) закрыли дыру в AIG, деньги тут же пошли в Goldman Sachs, который в 2009 году выдал рекордные бонусы. Обычный гражданин получал уведомление об изъятии имущества, а элита — щедрые чеки.

Этот спектакль повторится снова. Но Бессент и Уош не глупцы, они не станут воспроизводить старые догмы свободного рынка. Полсон и Бернанке тогда еще защищали жесткую позицию: неудавшийся инвестиционный проект должен умереть. Их разрешение банкротства Lehman Brothers оказалось роковой ошибкой, открывшей глаза общественности на то, как финучреждения грабили народ. На этот раз Бессент и Уош никогда не допустят краха крупных страховщиков и репетиции финальных актов фильма «The Big Short». Они будут неистово печатать деньги, чтобы избежать клиринга. Ведь после 2008 года в политике утвердились мощные популистские силы, и граждане уже не склонны к такому послушанию. Обaма, номинальный демократ-прогрессист, выиграл выборы, апеллируя к недовольству последствиями кризиса и желанием наказывать банкиров, но став президентом, подписал bailouts и не смог остановить волну foreclosure. К 2028 году ситуация станет куда менее комфортной, и фигурам вроде А.О. Смит (AOC) будет легче мобилизовать протесты. Именно поэтому Уош и Бессент обязаны любыми средствами предотвращать открытый кредитный коллапс.

Если Трамп откажется стать конечным покупателем мощностей, а рейтинговые агентства снизят оценка долгов ИИ-дата-центров, печатный станок заработает в режиме поэтапного и медленного включения, чтобы рынок не успел осознать масштаб неплатежеспособности страховщиков.

История повторяется

«Безопасность превыше всего» не означает немедленную сверхмасштабную денежную эмиссию. Решение остается за Трампом, но нам, как инвесторам в Bitcoin и крипту, не важно, какой путь он выберет: в любом случае мы получим новую печать денег. Эта статья докажет вам, что волатильность на крипторынках вскоре прекратится после небольшой коррекции в конце августа. Общая масса долларов будет расширяться, а стоимость BTC и ряда альткоинов пойдет вверх.

В качестве основателя проекта Flop Network на стыке ИИ и криптографии, такая макроэкономика играет мне на руку. Американское правительство точно не даст свободному рынку остановить строительство дата-центров, себестоимость вычислительных мощностей упадет, на спотовом рынке образуется избыток предложений, что ускорит внедрение ИИ-агентов. Дополнительно, огромный объем новых долларов направит капитал прямо в криптоактивы — в период денежной экспансии они показывают наилучшие результаты.