Я провел собеседование с северокорейским криптохакером: он любит «Холодное сердце», не может сказать ни одного плохого слова о Ким Чен Ыне

Автор: Unchained Crypto

Перевод: TechFlow

Вступление TechFlow: Американо-корейский журналист притворился рекрутером и провел видео-интервью с предполагаемым северокорейским государственным хакером. Собеседник обладал солидными техническими знаниями, мог в реальном времени читать документацию для разработчиков и импровизировать в ответах. Он утверждал, что из Сингапура, но говорил с корейским акцентом, а его любимый фильм Disney — «Холодное сердце». Когда интервью подошло к последнему вопросу: «Скажите что-нибудь плохое о Ким Чен Ыне». Он помолчал несколько мгновений и вышел из Zoom.

Как американо-корейец, мои предки были вынуждены бежать из Пхеньяна. Северная Корея всегда была для меня местом, полным сложного притяжения.

Поэтому, когда эксперт по безопасности Северной Кореи Тейлор Монахан (Taylor Monahan) и Ник Бакс (Nick Bax) из SEAL Alliance и Ump Labs спросили меня, хочу ли я лично провести интервью с северокорейским крипто-разработчиком, подавшим заявку в Ump Labs, я не колеблясь согласился.

Лучшие хакеры Северной Кореи годами крадут криптовалюту для диктаторского режима, по оценкам TRM Labs,累计 сумма превысила 6 миллиардов долларов. Даже такие老牌 компании, как Consensys, непреднамеренно нанимали «IT-работников» Северной Кореи, как их называют ФБР и Министерство юстиции США.

В 2024 году CoinDesk первым сообщил о том, насколько эта проблема распространена в индустрии — известные проекты, такие как Cosmos Hub, Fantom, Sushi, Yearn Finance, непреднамеренно нанимали северокорейских государственных хакеров.

Как сказала Монахан в недавнем выпуске подкаста Uneasy Money: «Каждая криптокомпания определенного масштаба, по крайней мере с 2020 года, сталкивалась с проникновением IT-работников из Северной Кореи. Многие компании имели их даже по десять человек одновременно».

Принимая эту задачу, моей главной целью было: заставить разработчика лично сказать что-нибудь негативное о северокорейском диктаторе Ким Чен Ыне. Это общепризнанный «криптонит» для северокорейцев,绝大多数 из которых немедленно прекратят интервью, если их об этом попросят.

Для американца, который может открыто назвать президента Трампа «убирайся» в Twitter, то, что северокорейцы не могут выполнить даже такое простое требование, кажется почти абсурдным. Но диктаторские режимы именно так удерживают власть: через промывание мозгов и контроль над мыслями людей, изоляцию от любой внешней информации, а затем применение жестоких физических наказаний для поддержания дисциплины. По данным международной НПО Liberty in North Korea, «даже самая легкая критика Ким Чен Ына может привести к тому, что вся семья проведет остаток жизни в лагерях для политических заключенных».

Хотя я знал об этом более десяти лет, я все же хотел своими глазами witnessing, как это происходит в реальности.

Предыстория

Монахан и Бакс показали мне документ, в котором были перечислены аккаунт Github этого IT-работника, различные онлайн-аккаунты, связанные с его электронной почтой, его опыт работы в нескольких криптопроектах, таких как GameSwap, MetaPlay и Cook Protocol, а также ончейн-связи между транзакциями его криптокошельков у различных работодателей и другими северокорейскими транзакциями. К документу также был приложен скриншот — объявление команды, которую он якобы взломал, с его фотографией профиля.

Хотя все это было обвинительным, различные улики были tightly связаны. Позже я вышел на видеосвязь и подтвердил, что это тот самый человек с фотографии из объявления о хакерской атаке, которая, в свою очередь, была связана с теми адресами электронной почты, профилями и адресами криптокошельков.

Эта идентификационная информация казалась точной и проверяемой (конечно, следует учитывать, что северокорейские IT-работники иногда поддерживают определенные аккаунты GitHub командно), но две части не сходились. Во-первых, он утверждал, что живет в Лонг-Бич, Калифорния, США; во-вторых, его английское имя — Джастин Лим (Justin Lim). (Он также использовал другое псевдоним Цзикун Ляо (Jikun Liao), учитывая, что эта фамилия китайская, скорее всего, выдуманная или украденная.) Место, которое он указал, было нитью, за которую я мог потянуть, пытаясь его разоблачить.

Привилегированный, но несвободный

Само наличие у него любого онлайн-присутствия уже делает его совершенно отличным от绝大多数 его соотечественников — последним не только запрещено использовать интернет, у большинства нет даже доступа к северокорейской интрасети. Даже официально выданные северокорейские смартфоны не имеют функции свободного浏览 внутренней сети. В этом «Королевстве-отшельнике» контакт любого обычного северокорейца с любыми внешними медиа может грозить смертной казнью, трудовыми лагерями или публичным осуждением.

Еще одна деталь, выделяющая его: некоторые его онлайн-профили указывают, что он, вероятно, постоянно проживает во Владивостоке, Россия. Его соотечественникам не только не разрешено жить за границей, даже для путешествий внутри страны требуется разрешение.

Но если подумать, то, что у него есть эти привилегии, вполне логично: он северокорейский государственный хакер, это «честь», доступная только элитному слою.

Два корейца, притворяющихся китайцами

Бакс и Монахан также раскрыли одну деталь:据说 этот человек украл около 2,7 миллиона долларов из MetaPlay в 2022 году. Так что у него действительно есть настоящие навыки. Я немного беспокоился, что он распознает во мне не настоящего рекрутера, а журналиста, и даже может反过来 взломать мою систему и выяснить, кто я.

Бакс помог мне составить вопросы для интервью, сказал, каков диапазон подходящих ответов, чтобы я мог реагировать и задавать уточняющие вопросы разумно. Мы также обсудили, какая платформа для видеоконференций обеспечит мою безопасность без использования VPN, и придумали имя для моей роли рекрутера: Софи Ванг (Sophie Wang).

Подумать только, как интересно — мы с ним, два корейца,各自 используем выдуманные китайские фамилии для маскировки личности.

Я был и взволнован, и напряжен,即将面对面 (по крайней мере, через экран) с «моим» хакером. Ник создал для меня рабочий email Ump Labs, запланировал встречу в Zoom на пятницу, 14:00 (восточное время), что для него было субботой, 4:00 утра (владивостокское время), это время было странным, но учитывая, что его работа по сути является принудительным трудом, казалось логичным. Прорепетировав с Баксом, я был готов.

Хладнокровный преступник или бесстрастный работник?

Настал тот момент. Я наконец-то виртуально оказался лицом к лицу с тем, кого представлял себе как безжалостного мошенника, вора, северокорейского «IT-работника».

Однако мое первое впечатление было: тихий, с детским лицом интровертированный юноша, в гарнитуре, микрофон гудит, работает под люминесцентными лампами, совсем как сотрудник колл-центра. Ему на вид около 22 лет.

Сначала я задал несколько заранее подготовленных вопросов для светской беседы, чтобы найти брешь в его утверждениях о проживании в Лонг-Бич. Но я обнаружил, что трудно давить на эти вопросы, поскольку по сути это была болтовня, я не хотел с самого начала принимать допросный тон, это бы раскрыло мою личность.

Например, я спросил, какая погода в Лонг-Бич, что недавно произошло в Лос-Анджелесе, бывал ли он в Disney. Затем я притворился, что не уверен, как называется Disney в Калифорнии: Disney Land или Disney World, чтобы посмотреть, поможет ли он мне дополнить. Он все время выдавал слова по одному, название Disney он вообще не подхватил.

Я спросил, чем он любит заниматься в свободное время, он ответил: «Шопинг», хотя этот ответ был немного странным, но это не было брешью, которую можно было бы разоблачить на месте.

Он больше походил на апатичного, даже безэмоционального технаря.一度 я даже подозревал, читает ли он по скрипту. Единственная информация, которая казалась немного личной, — это то, что он сказал, что любит играть в Dota 2. Но, опять же, не было ли это просто заготовленной фразой, чтобы выглядеть как обычный программист? В любом случае, мое общее ощущение было: он просто пытается выжить, можно даже сказать, просто выполняет свою «работу» — быть нанятым, а затем перевести деньги северокорейскому диктаторскому режиму.

Бакс и Монахан очень ждали, когда я спрошу его о любимом фильме Disney, и заранее сказали мне, что «Холодное сердце», кажется, является самым частым ответом среди северокорейских разработчиков.果然, Лим подтвердил, что его любимый фильм Disney — «Холодное сердце».

Он сказал мне, что из Сингапура. Это было смешно, потому что его акцент, когда он говорил «window shopping», явно был корейским, но я пока не планировал это разоблачать. Я все еще был на первой передаче, ожидая кульминации.

Неудивительно, что этих северокорейских разработчиков нанимают

Далее я прошел через процесс якобы найма для Ump Labs. Мой вывод: он, возможно, действительно довольно компетентный блокчейн-инженер. Он казался гордым, рассказывая о том, как решил проблему: скорость индексации The Graph в сети Velas не успевала за скоростью обработки блоков, он форкнул сеть Velas, чтобы сделать ее совместимой с The Graph.

Меня впечатлило не только то, что он, казалось, знал ответы на мои вопросы, но и когда я спросил о протоколе Seaport от OpenSea, он откровенно сказал, что не знаком, а затем на месте открыл документацию для разработчиков, проанализировал в реальном времени, чтобы ответить на мой вопрос.

Он явно очень хотел получить эту работу. Был еще один вопрос, в котором он признался, что не знает,是关于 Uniswap v4, он сказал, что знаком с v2 и v3, а затем主动 предложил посмотреть документацию v4.

Всё ещё мастер взлома?

Он также гибко импровизировал на месте. Поскольку Ump Labs создавала платформу для торговли физическими товарами, он дал несколько довольно креативных импровизированных ответов.

Конечно, также возможно — он просто очень хорош в использовании ИИ для помощи в ответах. Но除了那几个 вопросов, казалось, что большинство его ответов были спонтанными.

Затем настала очередь вопросов, связанных с безопасностью. Они были разработаны Баксом, потому что северокорейский персонал, кажется, осуществляет кражу, узнавая способы защиты средств проекта. Лим ответил, что владелец смарт-контракта должен использовать мультиподписной кошелек, а затем начал提出 различные идеи по защите безопасности смарт-контрактов, например, предотвращение атак повторного входа.

Дойдя до этого, я сказал: «Вы должны знать, что криптоиндустрия пережила одну крупную атаку. Северная Корея украла 1,5 миллиарда долларов из Bybit». Хотя из-за проблемы с настройкой записи я не заснял это, я увидел улыбку, мелькнувшую на его лице — единственный раз за весь разговор.

Момент, которого я ждал

Бакс и я оставили все вопросы, которые могли вызвать у него затруднения, на конец, чтобы мы могли получить как можно больше информации, прежде чем он, возможно, уйдет.

Сначала я спросил, может ли он лично прилететь на ETH Denver. Он сказал, что может, но хочет сначала несколько месяцев поработать удаленно.

Затем настала очередь моего «вопроса Святого Грааля». Я формулировал его очень осторожно. Как потомок, чьи предки считали, что коммунизм не работает, бежавший из сегодняшней Северной Кореи в демократическое общество, как американский журналист, считающий свободу слова одним из важнейших столпов демократии, я намеренно выбрал слово, используемое для описания северокорейского правительства: диктаторский режим (dictatorship). Это был мой способ попытаться открыть дверь в его сознании, чтобы, возможно, однажды он начал подвергать сомнению ту жестокую, варварскую, бесчеловечную систему, в которой он родился.

Итак, в том, что, как я считал, могло быть последним вопросом, я сказал: «Как я упоминал ранее, криптоиндустрия была сильно проникнута северокорейцами, представляющими диктаторский режим, поэтому мы должны провести базовую проверку. Можете ли вы сказать что-нибудь негативное о Ким Чен Ыне?»

Тишина. Затем он极其 слабо произнес что-то вроде «I think it's not…» (Я думаю, это не...) или «I think it's enough» (Я думаю, достаточно). Затем он исчез.

Я написал ему email, притворившись, что он отключился, и спросил, может ли он снова присоединиться к Zoom. Через девять минут он ответил «мне» (то есть Софи Ванг): «Привет, Софи,我的网络今天很不稳定，目前没法进行视频通话。如果你可以分享你的 Discord 或 Telegram，我们可以在那里聊。谢谢。» (Привет, Софи, моя сеть сегодня очень нестабильна, сейчас не могу进行 видеозвонок. Если вы можете поделиться своим Discord или Telegram, мы можем пообщаться там. Спасибо.)

Бакс, Монахан и я срочно придумали, как создать новый аккаунт Telegram для Софи. После того как я снова связался с Лимом — его имя пользователя было Zero Bit — он спросил, какая зарплата у Solidity-разработчика в Ump Labs. Я ответил, а затем снова потребовал, чтобы он сказал что-нибудь негативное о Ким Чен Ыне. Он ответил: «I don't know much.» (Я мало знаю.)

Я объяснил, что это не требует каких-либо знаний — ему просто нужно сказать что-нибудь негативное о Ким Чен Ыне. После нескольких минут тишины он написал: «It's quite special question, and never faced with other teams before.» (Это довольно особенный вопрос, я никогда не сталкивался с таким в других командах之前.) Это, скорее всего, был ответ, сгенерированный ИИ.

В любом случае, он все еще пытался обойти это требование. Я не ответил, после чего он, возможно, пожаловался или заблокировал меня. Через некоторое время я обнаружил, что аккаунт Telegram, созданный для Софи Ванг, больше не可用, поэтому я также не смог сделать скриншот. (К счастью, я все время отправлял сообщения Баксу и Монахану, синхронизируя каждую деталь.)

Тяжелый финал

Я согласился на эту «подпольную» работу из-за почти болезненного любопытства — действительно ли он не может сказать ни слова плохого о Ким Чен Ыне? Когда любопытство было удовлетворено, осталось грустное оцепенение. В то же время я был полон благодарности к своим предкам — особенно к моему деду, спасибо за его дальновидность; также благодарен за свободу слова, которой мы, американцы, пользуемся.

Этот опыт также убедил меня еще больше: если каждая криптокомпания确保 задаст этот вопрос при найме, северокорейских разработчиков больше не должны нанимать. Эти люди действительно откажутся от любых усилий.

Если это будет сделано, северокорейский режим больше не сможет получать разведданные через внутреннее проникновение для кражи криптоактивов. Это базовая проверка, которая может сэкономить огромные неприятности для всей индустрии и всего мира. Я надеюсь, что глобальные криптокомпании будут использовать этот вопрос в招聘-звонках, чтобы программа ядерного оружия Северной Кореи больше не получала ни цента финансирования из криптовалюты.

Что касается Джастина Лима, или как бы вас ни звали на самом деле, я надеюсь, что однажды вы и ваши соотечественники обретете свободу от варварской тирании семьи Ким.