a16z: От компаний к DAO — DUNA может стать организационной формой нового поколения

Автор: a16z crypto

Перевод: TechFlow

Введение TechFlow: От семейной торговли Марко Поло до Голландской Ост-Индской компании суть каждой коммерческой революции сводилась к одному вопросу: «как заставить незнакомцев сотрудничать?» В этой статье a16z прослеживает пятистаилетнюю историю эволюции организационных форм и указывает на правовую дилемму DAO: это не технологическая проблема, а институциональный вакуум. Для тех, кто размышляет о том, как проекты Web3 могут вести деятельность в рамках соблюдения нормативных требований, это важный контекстный материал, требующий внимательного прочтения.

На протяжении веков ключевой вызов бизнеса оставался неизменным: как заставить людей с разными ролями, асимметрией информации и различными интересами сотрудничать ради общей цели? Ответом почти всегда становилось какое-то организационное новшество — новая структура, распределяющая риски, доходность и ответственность способами, недоступными предыдущему поколению. История бизнеса — это также история сотрудничества.

Корпоративный строй был последним великим скачком в организации: он был создан для индустриальной эпохи, чтобы решать (и использовать) именно те проблемы координации, которые были характерны для того времени. Однако программное обеспечение и интернет-протоколы сокращают издержки традиционных предприятий, которые раньше считались неизбежными — многослойное централизованное управление, бюрократическую тяжесть и интермедиацию.

Существующие правовые структуры не проектировались под этот новый мир. Единственной силой, способной стать следующим значительным скачком в организации, является DUNA — относительно новая форма юридического лица, которая также стала единственным признанным законом правовым субъединением в текущей уникальной законодательной инициативе по рынку структур, продвигаемой в Конгрессе США. Можно сказать, что это единственная структура, действительно построенная для интернет-нативных организаций.

Чтобы понять, почему сегодня возникают новые организационные формы, необходимо сначала вспомнить, какую именно проблему решил корпоративный строй — и куда мы движемся дальше.

Как купцы управляли рисками

До появления корпораций бизнес был частным делом: представьте себе Марко Поло, совершающего дальние торговые пути вместе с отцом и дядей. В таком семейном предприятии они буквально ставили на кон жизни. При малейшей проблеме с контрактом личное имущество могло быть полностью утрачено — вплоть до потери самой жизни.

Предприятия купцов опирались в основном на два вида защиты, ни один из которых не был надежным. Первый был геополитическим: относительный мир, принесенный «монгольским миром» (Pax Mongolica) Империи монголов. Если вы оскорбляли людей, благоприятствовавших монголам, вам несдобрать. Второй носил социальный характер: если вы обманывали кого-то, нарушали договоры или нарушали «торговое право» (Lex Mercatoria, кодекс чести, самовыполняемый купцами примерно в период 1100–1600 гг.), ваша репутация была перечеркнута, и ваш торговый круг от Цюаньчжоу до Тимбукту был бы внесен в черный список.

В условиях отсутствия сильных институтов слово купца действительно стоило дороже золота. Семье Поло было проще благодаря родственным связям. Многие другие коммерческие партнерства сталкивались с куда большими трудностями.

В условиях отсутствия сильных институтов слово купца действительно стоило дороже золота.

Долгой проблемой бизнеса оставалось напряжение между принципалом и агентом; здесь речь идет об отношениях между инвесторами и купцами. Средневековая «комменда» (commenda) стала новаторским решением, предоставлявшим ограниченную ответственность: инвесторы несли убытки только в пределах своих вкладов, и теоретически купцы действовали аналогично. Прибыль распределялась среди партнеров пропорционально первоначальным инвестициям. Комменда возникла стихийно, задолго до появления каких-либо официальных регуляций. Тем не менее, любой сделке хватало небольшого шторма, чтобы потерпеть крах. Кроме того, эту модель невозможно было масштабировать: комменда распавалась сразу после завершения плавания, банкротства или смерти одного из участников.

Более глубоким шагом вперед стало создание флорентийской «компаньи» (compagnia) — вспомним банк Медичи. Эта форма представляла собой юридическое лицо, более долговечное и операционно сложное, чем комменда. Компаньи могли поддерживать долгосрочные деловые связи с множеством сторон, но все еще базировались на личной ответственности всех участников партнерства. Это был самый совершенный докорпоративный инструмент средневековья, вершина средневекового партнерства, однако партнеры по-прежнему подвергались риску. Церковь и университеты уже давно обладали правовой субъектностью, восходящей к римскому понятию «университетас» (universitas), рассматривавшему коллектив как единое юридическое лицо, тогда как коммерческие предприятия лишены полноценного независимого юридического статуса были.

Эти недостатки были устранены лишь в XVII веке, когда ранняя современная Европа создала нечто новое. Это новшество и его правовая защита позволили предприятиям легче привлекать капитал, распределять собственность через выпуск акций и защищать владельцев от рисков ответственности — так появилась корпорация. Наиболее яркое воплощение этих корпоративных полномочий получила Голландская Ост-Индская компания (VOC: Vereenigde Oostindische Compagnie). Подобно озарению, идея быстро распространилась по Европе, как люди осознали её превосходство. (Хотя Британская Ост-Индская компания была основана на несколько лет раньше VOC, её институты были гораздо менее зрелыми: она собирала средства исключительно для конкретных рейсов и не имела механизма публичного размещения акций.)

Снижая операционные риски и сокращая затраты на координацию, корпоративная система сделала возможными крупномасштабные, капиталоёмкие предприятия — и тем самым сформировала большую часть современного мира.

Цена масштаба

Наряду с решением множества реальных проблем компания породила и новые. Её первым достижением стало то, что участники начали заботиться о результатах друг друга: привязывая акционеров, директоров и капитанов к единому юридическому лицу и единой финансовой линии, компания вынуждала стороны интернализировать издержки, которые ранее свободно перекладывали на других. Однако общие интересы не означают полного совпадения стимулов.

Возьмём в пример VOC: её правовая форма знакома, но сложна. Среди акционеров числилось множество голландских граждан, жаждущих возврата инвестиций, но они слишком были заняты собственной жизнью, чтобы уделять время повседневному управлению или макроэкономической стратегии компании. Совет директоров «семнадцать джентльменов» (Heeren XVII) отвечал за планирование способов заработка для всех. Капитаны и торговцы на передовой в Юго-Восточной Азии должны были принимать оптимальные решения в интересах компании здесь и сейчас, обладая ограниченными информацией и ресурсами.

Теоретически всё именно так. На практике интересы этих трёх сторон не совпадают полностью; каждая из них может пожертвовать интересами других ради собственной выгоды.

Общие интересы не означают полного совпадения стимулов.

Как гарантировать, что капитаны, находясь далеко от контроля «семнадцати джентльменов», не будут грабить другие суда и сбегают с награбленным? Как предотвратить взяточничество торговцев или заключение ими более крупных сделок в личных целях? Как обеспечить принятие правильных решений советом директоров? Что делать, если вы являетесь частью группы акционеров, придерживающихся протестантских ценностей, и беспокоит чрезмерно агрессивное поведение VOC? Ответы на эти вопросы породили множество инноваций в дизайне стимулирования — опционы, дивиденды, аудит, надзор и даже так называемые «эффективные зарплаты» — а также новые механизмы правовой защиты, гарантирующие честную конкуренцию со стороны государства. Естественно, это же породило множество злоупотреблений властью.

Однако! Со временем эволюционировавшая корпоративная система всё ещё остаётся нашим лучшим доступным инструментом для согласования стимулов, снижения затрат на сотрудничество, создания прибыли и защиты всех участников.

Вскоре после основания США особое законодательство узаконило форму корпорации, однако поначалу она применялась крайне редко. 1791 год Первый Национальный Банк США, учредившийся по специальному закону Конгресса, стал одним из самых ранних и известных примеров. Нью-Йорк ввел первый общий закон о компаниях в 1811 году. К середине XIX века большинство штатов разрешило регистрацию компаний без необходимости принятия специальных законов, а концепция «ограниченной ответственности» постепенно стандартизировалась. Затем в волне промышленной модернизации конца XIX века количество корпораций взрывообразно возросло, кульминацией чего стал Закон о общих компаниях штата Делавэр 1899 года.

Альтернативой XIX века стали кооперативы. Они предложили иной механизм координации: членское владение и демократическое управление. Фермеры, потребители, рабочие и кредитные кооперативы использовали эту модель, чтобы напрямую увязать интересы участников с интересами самой организации. Кооперативы добились успеха в отдельных секторах, например в сельском хозяйстве (например, Land O'Lakes), но в целом оставались довольно специализированными. Тем временем корпоративная форма становилась всё популярнее.

Ещё одной альтернативой стало общество с ограниченной ответственностью (LLC). Хотя у LLC были более ранние предшественники, такие как немецкая GmbH или британская Ltd., само это явление появилось довольно поздно: штат Вайоминг включил его в законодательство лишь в 1977 году. До этого корпорации предлагали ограниченную ответственность, но их структура была жесткой, плюс двойное налогообложение, тогда как партнерства были гибкими, но возлагали персональную ответственность на участников. LLC объединило лучшие черты обоих вариантов — ограниченные обязательства и сквозное налогообложение (pass-through taxation), — что сделало его подходящим для малого бизнеса самых разных форматов. Сегодня это стандартная форма для множества стартапов, малых предприятий и инвестиционных платформ.

За этим последовала серия небольших вариаций: ограниченное товарищество (LLP, 1991 г.), компания с ограниченной прибылью (L3C, 2008 г.), общественная корпорация (2010 г.) и прочие. Без сомнений, они полезны, представляя собой точечную адаптацию корпоративной формы под конкретные нужды. Но время от времени технологии расширяют границы возможного, порождая принципиально новые формы, сравнимые с революцией.

DAO и их дилемма

Децентрализация — это именно та революционная идея: массовые группы могут координироваться без централизованного управления или доверенных посредников.

До возникновения криптоиндустрии — особенно до изобретения блокчейна Сатоши Накамото — эта возможность оставалась скорее философской абстракцией, чем реальностью. Одной из первых великих инноваций в криптопространстве стал DAO (Decentralized Autonomous Organization, децентрализованная автономная организация). DAO — это организация, управляемая правилами, закодированными в ПО, коллективно участниками, а не центральным органом. Здесь нет централизованной управленческой команды или совета директоров, нет «семнадцати джентльменов».

Однако децентрализованное управление дается непросто. Заставить держателей токенов голосовать по важным вопросам оказалось сложнее, чем привлечь индивидуальных акционеров к выборам членов совета директоров — а там процент явки изначально был плачевным и сопоставим с муниципальными выборами в США. Обеспечение того, чтобы власть не концентрировалась в руках нескольких крупных держателей токенов, также представляет серьезную задачу.

Последние изменения в правовом поле лишь усугубили эти вызовы. К сожалению, комиссия по ценным бумагам и биржам США (SEC) при предыдущем руководстве отказалась предоставить четкие правила для криптопроектов, превратив правовую неопределенность в оружие посредством агрессивных правоприменительных мер против отрасли. Предпринимательский дух сложно развивать в условиях неопределенности; да и при наличии четких правил вести бизнес уже достаточно трудно.

Предпринимательский дух сложно развивать в условиях неопределенности; да и при наличии четких правил вести бизнес уже достаточно трудно.

В основе проблем легальности лежит одно из трех условий так называемого «теста Хоуи» — критерия SEC для определения инструмента как ценной бумаги: (1) вложение денег; (2) общее предприятие; (3) ожидаемая прибыль исключительно из усилий третьих лиц. Для публичных компаний «усилия третьих лиц» включают менеджмент, управляющий компанией. Для криптопроектов и их DAO SEC считает, что непрерывная разработка протокола — даже если её осуществляет группа взаимонезависимых лиц, владеющих или не владеющих токенами — автоматически подчиняет соответствующие токены законам о ценных бумагах, делая широкое участие и on-chain транзакции практически невозможными.

Не менее важно то, что поскольку DAO официально не признается государством, владельцы проектов лишены любой из вышеупомянутых защит, таких как ограничение ответственности. Иными словами, участники DAO рискуют столкнуться с неограниченной персональной ответственностью, что с точки зрения права фактически возвращает крипто-управление к уровню средневековья.

Поэтому криптопроекты вынужденно следуют советам юристов. Они создают фонды за рубежом в качестве независимых юридических лиц для мониторинга непрерывной разработки протоколов, разрывая таким образом связь этих работ с американскими операциями. Либо просто переносят операционные подразделения за пределы США. Оба этих «решения» наносят ущерб инновационному потенциалу США, а также их занятости и налоговой базе.

Зарубежные криптофонды, выражаясь осторожно, являются громоздкой обходной схемой. Эти придуманные юристами костыли передают полномочия и функции непрерывной разработки в руки «независимого» юридического лица, надеясь избежать регулирования ценных бумаг. Такая стратегия понятна в эпоху враждебного регулировщика, но обнажает глубокие изъяны: слабая механика согласования стимулов фонда, ограниченная способность способствовать росту и неизбежная тенденция к закреплению централизованного контроля.

Но каковы были иные варианты у проектов, когда они оказались зажаты между угрозой судебного иска от SEC и необходимостью создавать странные организационные структуры, порождающие дисбаланс стимулов?

Вот почему так важна DUNA — децентрализованная некоммерческая ассоциация без правосубъектности. Она опирается на долгую историю бизнес-структур и дизайна управления, стремясь к общей цели любого предприятия: эффективной координации людей вокруг единой миссии. Однако её реализация не зависит от централизованного управленческого контроля, тем самым снижая типичные проблемы агентских отношений и информационной асимметрии традиционных корпораций. Именно поэтому DUNA нарушает ключевое предположение теста Хоуи: участники не зависят от управленческих усилий третьих лиц для создания ценности.³

Сообщества обретают собственную правовую форму

До появления DUNA существовало лишь три варианта организации и управления криптопроектами: DAO не имеют официального признания, а их участники подвергаются разрушительным рискам ответственности; традиционные корпоративные структуры заставляют проекты вписывать себя в неподходящую иерархию, подвергая их действиям SEC; офшорные фонды отличаются чрезмерной бюрократией в правовом и практическом плане, массово выталкивая отрасль за границу.

Лишь недавно появился ясный механизм, позволяющий группе пользователей пользоваться частью корпоративных защит, одновременно управляя децентрализованной сетью — технология блокчейн сделала возможным именно такую форму организации. Теперь он есть.

Проще говоря, DUNA превращает группу людей в единое юридическое лицо. Три штата — Алабама, Западная Вирджиния и Вайоминг — уже приняли законы, санкционирующие эту новую бизнес-структуру. Он сочетает правовые преимущества существующих организационных форм со способностью децентрализованного контроля, радикально отличаясь от традиционных корпораций и реализуя то, что ранее ни одна сущность сделать не смогла.

Проще говоря, DUNA превращает группу людей в единое юридическое лицо.

Какие именно защиты предоставляет DUNA? Его полномочия включают правосубъектность, ограниченную ответственность, непрерывное существование и официальное признание со стороны правительства штата — всё это фундаментальные элементы работы современной корпорации. Признание «правовой субстанции сообщества» позволяет объекту заключать контракты от имени участников; ограниченная ответственность гарантирует, что члены не несут персональной вины за обязательства организации. Совокупность этих характеристик дает возможность масштабным loosely coupled сообществам сотрудничать — привлекать капитал, владеть активами, нанимать менеджеров, платить налоги, совершать сделки — без чрезмерных рисков или угрозы разрушительной ответственности для участников.

Формы организации не закрепляются мгновенно; они медленно распространяются благодаря межштатовой конкуренции, постепенному знакомству юристов и растущему доверию со стороны предпринимателей. До того как Делавэр стал предпочтительным местом для регистрации компаний, лидировал Нью-Джерси;⁴ ныне Техас и Невада активно догоняют. LLC был впервые утвержден во Вайоминге, и после уточнения налогового режима к 1997 году получил распространение во всех 50 штатах. В случае с DUNA Вайоминг вновь выступил пионером, легализовав структуру в марте 2024 года. Криптопротоколы и сообщества, включая Uniswap Governance и Nouns DAO, уже первыми начали её применять.

Так же, как корпоративный строй дал крупному бизнесу первую нативную форму, DUNA предоставляет открытым децентрализованным сетям интернет-масштаба их собственный правовой статус.

Новая эра организационного дизайна

Вообразите DUNA как правовую оболочку, позволяющую механизмам управления децентрализованных сетей вести деятельность без внедрения традиционного централизованного менеджмента. Она базируется на некоммерческих ассоциациях без правосубъектности (UNA) — правовом каркасе, принятом в 17 штатах и округе Колумбия, который помогает ТСЖ, гражданским объединениям, любительским спортивным лигам, религиозным общинам и клубам по интересам регистрироваться легально. UNA обеспечивает облегченное управление, не требуя тяжелой архитектуры корпораций или LLC, позволяя этим группам владеть недвижимостью, заключать контракты, подавать или отвечать на иски в качестве единого субъекта.⁵

Подобно тому, как корпоративный строй не вытеснил все партнерства, DUNA не заменит всё существовавшее ранее.

То же самое относится и к DUNA: она дает группе держателей токенов или контрибьюторов управлять проектом через on-chain правила или токенизированное голосование без опоры на совет директоров или управленческую команду. Участники защищены ограниченной ответственностью, отделяющей обязательства организации от личного имущества; структура понятна судам, регуляторам и контрагентам, с которыми организация может взаимодействовать.

Однако DUNA не решает всех задач. Она не устраняет вызовы управления, не гарантирует децентрализацию (хотя для соответствия критериям DUNA DAO обязан насчитывать не менее 100 активных участников), и не обладает магией обхода законов о ценных бумагах. Её истинное достижение — заполнение конкретной ниши: легитимизация децентрализованных организаций как полноправных субъектов права.

От неформальных сетей купцов к партнерствам, затем к корпорациям, LLC и современным DAO — каждая новая организационная технология возникала тогда, когда людям требовалась новая модель координации. DUNA, возможно, знаменует начало новой эры в эволюции организационного дизайна. Но, как корпоративный строй не уничтожил партнерства, DUNA не упразднит предыдущие модели. Она лишь расширяет перечень опций. Более того, впервые децентрализованные сети получают возможность представляться полностью идентифицируемыми юридическими лицами.

Значительную часть человеческой истории масштабирование организаций — пусть даже небольших — означало колоссальный личный риск. Смелые предприниматели вроде семьи Поло держали всё на родственных узах, репутации и хрупких обычаях, готовые обрушиться в любой момент из-за кораблекрушения.⁶ Корпоративная система изменила этот уравнение, отделив судьбу предпринимателя от судьбы стоящих за ним людей. DUNA распространяет это разделение на новую область: управление сообществами децентрализованных сетей на базе блокчейна.

Теперь, даже разрозненная группа незнакомцев в интернете может действовать как единый объект — подписывать соглашения, владеть активами, брать на себя риски — без ставки жизненным обеспечением каждого участника. В этом смысле это новый ответ на одну из древнейших проблем в истории бизнеса.

Благодарности: Спасибо Эйдена Славина, Алехандро Флореса, Майлса Дженнингса, Скотта Дуке Комирера, Сонэл Чокши и Стеф Зинн за ценные комментарии и предложения по редактированию. Все ошибки в тексте лежат исключительной ответственности автора.

Кооперативы, хотя духовно близки к интернет-нативным организациям вроде DAO, подразумевают довольно стабильную, узнаваемую базу участников и иерархическую структуру руководства, чего часто не хватает многим децентрализованным сетям.

Интересно, что еще один весомый вклад Америки — корпоративное банкротное право — долго не получал широкого распространения в мире. Этот правовой кодекс закрепляет идею о том, что «человек может рисковать, терпеть неудачу, реструктурироваться и пробовать снова», выступая двигателем американской динамики.

Вайоминг пытался решить этот вопрос в 2021 году, разрешив DAO организовываться в форме LLC. Но LLC всё ещё предполагает четкий список участников, налоговые формы K-1 и цель извлечения прибыли. Хотя она подходит некоторым закрытым инвестиционным клубам, для сети с непрофильной миссией, permissionless-доступом и анонимными участниками такая структура крайне неудобна и почти бесполезна в решении проблемы Хоуи — не являются ли сами права участников ценной бумагой.

Иными словами, когда тогдашний губернатор Нью-Джерси Вудро Вильсон начал подавлять выгодные для бизнеса законы штата, он непреднамеренно оказал огромную услугу Делавэру.

Trusts, хоть внешне кажутся естественным носителем для децентрализованных сообществ, на деле не подходят. Трасты построены на отношениях между идентифицируемыми попечителями и бенефициарами, что является весьма нежелательным выбором для организаций, намеренно стремящихся к распределенному управлению.

Кстати, Марко Поло однажды командовал венецианским военным кораблем в ходе войны между враждующими торговыми державами, попал в плен и был заключен в генуэзскую тюрьму, где и продиктовал свой знаменитый путевой дневник.