Деньги, контроль и децентрализация

Автор: The Smart Ape

Перевод: AididiaoJP, Foresight News

Я часто слышу, как люди говорят: «Крупные технологические корпорации всего лишь гонятся за прибылью». Те, кто это утверждает, очевидно, абсолютно ничего не понимают.

Более глубокая истина заключается в том, что эти гиганты преследуют не выручку, а контроль над моделями, нарративами и идеями.

Бернар·Арно, один из богатейших людей в мире, однажды сказал:

«Сейчас я должен 2 миллиарда долларов и сплю крепче, чем когда мои долги составляли всего 50 тысяч долларов».

Деньги для них самих по себе не являются целью, а служат лишь инструментом.

Если компания терпит убытки каждый год, но при этом получает прямой контроль над своими пользователями, включая их выбор, их ценности и их верования, то она совершенно не проигрывает. Она извлекает колоссальную прибыль от единственного по-настоящему важного «контроля».

Мираж денег

Мы — единственные, кто до сих пор считает деньги конечной целью.

Но на более высоком уровне деньги — это всего лишь инструмент. А точнее, инструмент управления.

Деньги не всегда играли эту роль. На ранних этапах они были просто средством обмена для торговли фруктами, овощами и товарами.

Затем появились соль и специи, которыми было удобнее торговать.

Потом возникли драгоценные металлы, серебряные и золотые монеты, обладавшие реальной ценностью благодаря своей редкости и практической пользе.

Ещё тогда деньги символизировали реальную стоимость.

Но затем мы перешли на бумажные деньги, не имеющие собственной внутренней ценности; позже появились ещё более абстрактные формы: цифровая валюта, данные на экране, которые можно бесконечно воспроизводить одним щелчком мыши.

Эта новейшая форма позволяет тем, кто контролирует её эмиссию, бесплатно забирать реальные ресурсы, такие как вода, еда, земля, а сегодня уже даже время и человеческие разумы.

Поэтому, когда компания фиксирует убытки в балансе, но при этом завладевает вашим вниманием, вашими мыслями и вашим поведением, она ничего не теряет. Она обменивает фиктивные деньги на реальные человеческие активы.

Цифры демонстрируют контроль, а не только прибыль

Честно говоря, числа, стоящие за OpenAI, Google и Anthropic, безумны.

Но ещё более безумно то, что если целью является прибыль, эти цифры лишены смысла; они обретают логику только тогда, когда цель — доминирование.

В первой половине 2025 года OpenAI сгенерировала выручку около 4,3 миллиарда долларов, при этом показатель годовой нормы (run rate) достиг 10 миллиардов долларов. Звучит прибыльно?

Однако за тот же период она сожгла 2,5 миллиарда долларов. На каждый заработанный доллар приходится 1,6 доллара расходов.

Кроме того, она привлекла 8,3 миллиарда долларов капитала, потенциально расширяемых до 40 миллиардов. Инвесторы знают, что компания убыточна, но им это безразлично. Почему?

Потому что цель не в краткосрочной отдаче, а в жёсткой фиксации глобального слоя ИИ внутри экосистемы OpenAI.

OpenAI даже заключила контракт с AMD стоимостью в десятки миллиардов долларов не только ради закупки чипов, но и для обеспечения долгосрочных поставок графических процессоров, а также приобрела до 10% акций AMD. Это вертикальное господство, позволяющее контролировать фундаментальные вычислительные мощности, от которых зависит весь будущий искусственный интеллект.

Возьмём в пример ИИ: лишь три или четыре компании полностью доминируют в обучении моделей.

Разработка таких моделей требует сотен миллионов или даже десятков миллиардов долларов на вычислительные мощности и данные.

Малые игроки не способны конкурировать, что даёт этим гигантам непропорционально огромное влияние на то, как каждый ИИ «мыслит» и «говорит».

@MTorygreen называет это единой культурой ИИ:

«Когда все используют одни и те же несколько моделей, онлайн-контент начинает сближаться по тону, стилю и точке зрения».

Помимо отсеивания разнообразия, эта система навязывает единый паттерн мышления.

Возникает ощущение, что они намеренно препятствуют самостоятельному мышлению, не желая, чтобы у людей появлялись собственные идеи или независимые суждения.

Они хотят, чтобы вы следовали заранее заданному нарративу, ведя себя как послушные овцы.

Контролируя модель, вы решаете, чьи голоса будут усилены, чьи затеряются в шуме, а какие идеи станут новой «истиной».

Вам даже не нужно запрещать высказывания: многие точки зрения вообще никогда не рождаются, потому что датасеты и системные фильтры уничтожают их ещё до момента появления.

Как технологии формируют то, что мы видим, думаем и во что верим

Поскольку большинство цифровых сервисов опирается на одни и те же немногие модели, весь цифровой диалог становится однородным.

Тон, структура аргументации и даже определение того, что является «допустимым», начинают подстраиваться под ценности, заложанные разработчиками этих компаний.

Если модель оптимизирована под «безопасность», «снижение рисков» или «политическую корректность», голоса инакомыслящих или альтернативные стили речи мягко сглаживаются, деконструируются или полностью удаляются.

Это мягкая цензура, заложенная в архитектуру самой системы.

Тори·Грин великолепно резюмировала: мы больше не взаимодействуем с хаотичным, диким интернетом, а

«находимся в эхо-камере, в которой разносятся одобренные корпорациями ответы».

У небольших разработчиков, пытающихся внедрить новые языки, перспективы меньшинств или культурные нюансы, нет шансов: они лишены доступа к тем же вычислительным мощностям, объёмам данных или финансовым резервам.

Проще говоря, они не могут получить бесконечные деньги, которые буквально «печатаются из воздуха».

Мир, в котором мы в итоге оказываемся, — это не мир множества мыслей, а набор зеркал, отражающих исключительно одну и ту же мысль.

Единственный путь лежит через децентрализованный ИИ

Если проблема кроется в централизованном контроле над моделями, вычислительными мощностями и данными, то решение обязано обратить этот тренд вспять.

Выход один — в децентрализации, включающей рассредоточение вычислений, архитектур моделей и механизмов управления.

Представьте сети графических процессоров, распределённые среди тысяч независимых участников, а не монополизированные одним облачным провайдером или корпорацией.

Такие проекты, как @ionet, уже реализуют этот видение: сообщество совместно предоставляет вычислительные ресурсы для работы независимых разработчиков.

Вместо зависимости от «универсальной модели» одного гиганта, каждое сообщество, культура и языковая группа смогут обучать собственные нейросети, точно отражающие их ценности и картину мира.

Именно этого отстаивает Тори·Грин: она призывает к тысячам уникальных, движимых сообществами моделей, отвергая монопольную культуру ИИ.

Такие общинные модели будут прозрачными, подлежащими внешнему аудиту и управляемыми самими пользователями, что исключит возможность пряток предвзятости и цензуры за фасадами корпоративных «чёрных ящиков».

Конечно, это нелегко. Конкуренция с нынешними гигантами требует доступа к аналогичным масштабам ресурсов, и без поддержки безграничного капитала это кажется почти невозможным.

Но существует и другая сила — коллективное осознание.

Если достаточно много людей поймут масштаб происходящего ставки и объединят свои реальные ресурсы, энергию, творческий потенциал и дух коллаборации, они смогут возвести конструкцию куда более фундаментальную, чем просто капитал.

Это тяжело, безусловно. Но это необходимо.

Потому что, если мы не будем действовать, система станет только хуже, постепенно высасывая из планеты всё больше реальных благ.

Мы докатились до такой стадии, что буквально вытягивают даже нашу свободу воли и воображение.

Если мы не дадим отпора прямо сейчас, какой следующий ресурс они решат забрать?»